Экстра
Шрифт:
— Айя Фьюз.
Она ответила на поклон и задержала взгляд на расходящихся кругами волнах. Моггл утонул.
— Скоро увидимся, — сказала Джай.
— Скоро увидимся? Но ты же говорила…
— Думаю, на одну ночь для пятнадцатилетней девчонки приключений больше чем достаточно.
— Но ты же обещала!
— А ты сказала, что не «выскочка». Хочу убедиться, что не соврала.
Айя была готова возразить, но не стала. Спорить уже не имело смысла. Моггл исчез в глубинах подземного озера.
— Но я даже не знаю, кто вы такие, — напомнила она.
Джай усмехнулась:
— Мы —
Девушки развернули свои скайборды и помчались вокруг Айи. Подземный зал наполнился эхом боевых кличей. Фонарики погасли. Айя слышала, как девушки одна за другой улетали. Их крики постепенно затихали внутри водостоков.
Айя осталась совсем одна в темноте, борясь с подступающими слезами.
Она отдала Моггла ни за что. Как только «ловкачки» просмотрят ее канал, они узнают все о сделанных ею сюжетах. А если им станет известно, что ее брат — один из самых знаменитых «выскочек» в городе, они ни за что ей снова не поверят.
— Гадский Хиро, — пробормотала Айя.
Если бы не этот «мистер суперстар», ей было бы не так трудно оставаться «экстрой». Не так много нужно было бы доказывать.
И не пришлось бы отдавать Моггла… ни за что.
Айя крепко сжала кулаки. Скайборд начал снижаться — пока подъемные устройства не коснулись поверхности озера. Айя встала на колени, опустила руку и осторожно дотронулась до воды. Ей показалось, что она чувствует расходящуюся по влаге рябь в том месте, где затонул Моггл.
— Прости, — прошептала Айя, — но я скоро вернусь.
Старший брат
Мимо Айи проносились огромные здания — высокие, освещенные факелами. Тронутые первыми лучами рассвета горели костры — точнее, их изображения на больших дисплеях. Над головой скользнули плавательные бассейны — гигантские водные пузыри, очерченные невидимыми линиями силового поля. Пролетая под ними, Айя видела силуэты людей, разлегшихся на надувных матрасах и любующихся зарей.
Высотка, в которой жил Хиро, вздымалась ввысь на три сотни метров. Это была стройная башня из сверкающего стекла и стали. Чтобы роскошные виды из окон не надоедали обитателям, башня вращалась со скоростью движения часовой стрелки. При этом весь вес постройки покоился на магнитных опорах, и только шахта лифта касалась земли. Здание напоминало фигуру громадной ледяной балерины, вертящейся на пуанте.
В этом районе все дома двигались. Парили в воздухе, трансформировались, делали уйму поразительных вещей. А тем, кто тут проживал, судя по слухам, все это до смерти надоело.
Хиро поселился в той части города, где обитали знаменитости.
Скайборд Айи подлетал к лестнице, ведущей к входным дверям высотки, и Айя вспомнила о том, каким был ее брат в последние месяцы эпохи Красоты. Он был хорош собой, он был сдержан и почтителен. Конечно, он посещал все балы и вечеринки, но по праздникам непременно являлся домой и приносил подарки Айе и родителям.
«Чистый разум» все это изменил — кроме красивого лица Хиро.
В первый год после излечения Хиро метался из одной группировки в другую: экстремальная
Конечно, в тот первый год какая бы то ни было логика отсутствовала напрочь, и многие пребывали в полном смятении. Некоторые даже решили отказаться от свободомыслия — не только старики, но и юные красавцы и красотки. Даже Хиро поговаривал о том, что неплохо было бы снова стать пустоголовым.
Но два года назад в новостях заговорили о том, что экономика в беде. В эпоху Красоты пустоголовые могли просить всего, чего бы их душенька ни пожелала. Любые безделушки, какие угодно наряды для вечеринок появлялись из панели выдачи в стене без вопросов. Но творческие, свободомыслящие люди, как выяснилось, оказались более алчными, нежели пустоголовые. Слишком много ресурсов тратилось на экзотические увлечения, на постройку новых домов, а также на глобальные проекты типа поездов-маглевов. Идти на тяжелую работу при этом никто не хотел.
Некоторые люди высказывались за возвращение к «деньгам» ржавников, к рентам и налогам, к тому, что тебе придется голодать, если ты не в состоянии расплатиться за еду. Но городской Совет не пошел на поводу у этих безумцев, и чиновники проголосовали за репутационную экономику. Теперь вопросы о том, кому положено жить в самых лучших зданиях, кому позволено тратить больше углерода, и тому подобные, решались исключительно согласно числу накопленных баллов и рейтингу лица. Баллы были для врачей, учителей, смотрителей и так далее — вплоть до малышей, выполнявших школьные домашние задания и поручения родителей. Словом, для всех, благодаря кому, по формулировке Комиссии добропорядочного гражданства, «город жил». Рейтинг лица предназначался для всех прочих — художников, актеров, спортсменов и ученых. К твоим услугам были все ресурсы, какие пожелаешь, лишь бы только тебе удалось каким-то образом завладеть коллективным воображением города.
А для того чтобы рейтинг был справедливым, каждому горожанину начиная с подросткового возраста был предоставлен собственный канал в сети. Миллион разрозненных ниточек-сюжетов, призванных придать смысл реформе «Чистый разум».
В то время понятия «выскочка» еще не существовало, но Хиро каким-то образом удалось инстинктивно уловить смысл этого дела: как за сутки сколотить группировку, как уговорить товарищей скинуться набранными баллами на приобретение какой-нибудь технической новинки, а самое главное — как стать в процессе всего этого легендой.
Айя приземлилась около дверей лифта и тихонько вздохнула. Хиро стал страшно умным с того дня, как ему «починили» мозги.
Если бы только слава не сделала его таким самовлюбленным снобом.
— Что тебе нужно, Айя-тян?
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Слишком рано.
Айя в отчаянии застонала. Без Моггла она не могла подлететь к своему окну в интернате. Нужно было где- то отсидеться, пока не взойдет солнце. А Хиро считал, что он тут самый усталый и замученный?