Экзамен
Шрифт:
– Скажи честно – рвешь когти от полиции?
– Хуже – от толстухи Маерс, – сказал курносый. – Если меня сцапает, начнет распространяться про теорию Дарвина и поведение антропоидов.
– Мамочка родная, – сказал Хуан.
– Или про свое семейство – о родственниках, о сестре, которая живет в Рамос Мехиа. Ну, пока. У тебя все в порядке?
– В порядке. А у тебя?
– У меня —
сказал курносый и мрачно удалился.
Хуан прошел через галерею во дворик, где – конечно же – находилась – разъяренная – Клара. Он подошел к ней сзади и пощекотал.
– Ненавижу, – сказала
– От тебя пахнет днем рождения. Подвинься, я сяду. Ты похожа на жертву, на подопытное животное. Доктор Мента сожалеет.
– Негодяй.
– И одариваешь меня благодатью, какой дарят родники и холмы.
– Уже двадцать минут девятого.
– Да, время бежит и утекает сквозь пальцы.
Время подобно ребенку,ведомому за руку:смотрит назад…Этот хайку я написал два года назад, представь себе… Клара, в этом пакете – чудесный цветной кочан.
– Ешь его сам, а не хочешь – сблюй. И кроме того, говорят: не цветной кочан, а цветная капуста.
– Этот кочан – не для того, чтобы есть, – пояснил Хуан. – А для того, чтобы носить его в пакете и время от времени восхищаться им. Я полагаю, что сейчас самый момент, чтобы восхититься цветным кочаном. А потому…
– Я бы предпочла вовсе не видеть твоей капусты, – сказала Клара гордо.
– Ну, взгляни хоть одним глазком, просто для знакомства. Я отдал за него два девяносто на рынке «Дель Плата». Я не мог устоять перед его красотой, вошел в лавочку, и мне его завернули. Он прекраснее, чем фламинго, а ты знаешь, что я… Ну, посмотри…
– Замечательная капуста, я и так вижу, не разворачивай, пожалуйста.
– Он похож на глаз насекомого, увеличенный в тысячи раз, – сказал Хуан, проводя пальцем по плотной сероватой поверхности. – Подумай только, ведь это цветок, огромный цветок капусты, цветной кочан. Че, да он похож еще и на растительный мозг. О цветной кочан, какие в тебе мысли?
– Поэтому ты и опоздал?
– Да. А еще я звонил твоему отцу, он приглашает нас завтра на обед; и еще я смотрел на Абеля.
– Умеешь терять время, – сказала Клара. – Абель, папа… Нет, уж лучше цветная капуста.
– И еще я надеялся, что ты простишь меня, – сказал Хуан. – Не говоря уже о том, что мы как раз поспели, чтобы немного послушать Мойяно. Как он ласкает голосом! Наверное, может довести до оргазма и по телефону.
– Балда.
– Да, конечно. Но этот тип читает с таким совершенством, что абсолютно не важным становится сам текст. Мне нравятся три блондиночки, которые сидят в первом ряду и пожирают его глазами. Бедный радиокавалер. Погоди, я заверну кочан как следует, а то как бы не испортить это цветочудо, этот цельнолитой цветной кочан, эту грандиозную цветосилу, этот цветосмысл.
Слева, из аудитории, находившейся в начале галереи, доносилась словно молитва, приглушенная стеклянной дверью. «Бальмеса читают, – подумала Клара, – или Хавьера де Виану».
Двое молодых людей
7
«Искусство чтения должно оставлять воображению слушателя если не полную свободу, то по крайней мере возможность верить в свою свободу». Стендаль (фр).
(Однако никто не догадывался, что фраза эта принадлежала Андре Жиду, а доктору Менте ее продали за стендалевскую.)
«Главное – сколотить набор апокрифических идей, – подумала Клара. – Заставить знаменитость произнести то, что она должна была произнести, но не произнесла: приладить ко времени, вложить в уста Цезаря то, что долженствует исходить из уст Цезаря, даже пусть это было сказано Фридрихом II или Иригойеном…»
– Пошли, – сказал Хуан, беря ее под руку. – Пока есть свободные места.
На середине лестницы они остановились, чтобы как следует разглядеть бюст Каракаллы. Кларе нравился властный рисунок его бровей, сходившихся над глазами, словно мосты. Проходя мимо, она всегда ласково дотрагивалась до него, сожалея, что вырез ноздрей придавал лицу Каракаллы подловатое выражение.
– В один прекрасный день он тебя укусит за руку. Каракалла, он такой.
– Кесари не кусаются. Тем более кесарь с таким ласковым именем – Каракалла, владыка римлян.
– Ничего ласкового в его имени нет, – сказал Хуан. – Как удар хлыста.
– Ты путаешь с Калигулой.
– Нет, Калигула – звучит как название лекарственного растения. Два зернышка калигулы на стакан меда. Или вот так: небо калигулится, кто его раскалигулит? До свидания, доктор Ромеро.
– Добрый вечер, молодые люди, – сказала доктор Ромеро, изо всех сил вцепляясь в перила.
– Скорее, Хуан; Мойяно, наверное, читает уже минут двадцать.
– Это ты остановилась лобызать несчастного кесаря.
– А что такого? Каракалла того заслуживает, он добр ко мне. Теперь на него никто не глядит, а бывало, глаз не сводили.
– А он и глазом не моргнет, – сказал Хуан. – Римляне, они такие. А доктор Ромеро стала как слон. Слон обернулся и глядит на мой пакет. Учуял цветной кочан.
– И ты с ним пойдешь в аудиторию? – сказала Клара. – Будешь шуршать бумагой, всем мешать.
– Если бы я мог, я бы вдел кочан-цветок в петлицу. Причуда в духе Каракаллы. Правда, красивый? Таких цветных кочнов больше нет.
– Вполне сносный. Но дома у нас покупают крупнее.
– Ох уж мне этот твой дом, – сказал Хуан.