Шрифт:
– Врешь ты все, врушка! – дрожащим голосом сказала Ирка и на всякий случай шмыгнула носом, приведя себя в состояние "боевой готовности": теперь она могла зареветь в любую нужную минуту.
– А вот и не вру! – отпарировал Рой и показал язык. – Конец твоей няньке, и все! Спроси кого хочешь.
– Не нянька, а Нянь, – всхлипнула Ирка. – Это он, а не она.
Рой презрительно сунул руки в карманы.
– "Нянь"! Такого и слова-то нет. Эх ты, даже не знаешь, что робот – это не он и не она, а туда же лезешь спорить!
Ирке было шесть лет,
– Рева-корова! Рева-корова! – Рой запрыгал вокруг нее на одной ноге. Осенью он должен был идти в первый класс и поэтому от всей души презирал плакс.
Не переставая реветь, Ирка схватила горсть песку и – хлоп! – залепила ему глаза. Теперь ревели оба. Ирка громче – от страха за содеянное. Унимать скандал прибежали мамы и роботы. Хотя роботы были ближе, мамы прибежали быстрее.
– Какая ты нехорошая, Ира! – сказала мама Роя, энергично нагибая сына над широким сосудом с водой, принесенным догадливым роботом.
– Ваш тоже не лучше: вечно дразнит девочку! – отпарировала Иркина мама. – Да и мытье пойдет ему на пользу.
Мама Роя в сердцах ткнула сына головой в воду так, что он пустил пузыри, и потащила его прочь, громогласно излагая свои взгляды на "влияние улицы".
Таким образом, чисто женская команда вышла победительницей.
– А чего он врет, что Нянь пойдет в переплавку! – захныкала Ирка, предупреждая родительский гнев.
Теперь они сидели на скамеечке из разноцветного пластика, укрытые от посторонних взглядов тяжелой стеной сирени.
– Что за выражение! – возмутилась мама. – Нельзя говорить "врет", это нехорошее слово.
– А если он врет… – упрямо тянула Ирка.
– А если не врет? – строго сказала мама, и Ирка испуганно замолчала. – Если Нянь не сдаст экзамен, его действительно отправят в переплав.
Ирка угрожающе засопела.
– Не реви. Так полагается. Роботы должны все время совершенствоваться. А Нянь очень старый. Когда я была такой, как ты, он уже жил у нас. Тогда он полностью соответствовал, а сейчас… – Мама пожала плечами и туманно добавила: – Требования были другими. У него ограниченное количество ячеек, и они давным-давно заполнены.
Ирка снова заревела. Уж очень это было страшно.
– У тебя будет другая нянька, гораздо лучше.
– Не хочу другую, не хочу! – ревела Ирка.
– Хватит! – Мама повысила голос, и Ирка тут же замолчала. Когда у мамы такой голос, лучше ей не перечить. – Нянь железный, грубый и знает только старинные сказки. А у тебя будет киберорганическая нянька, нежная, ласковая, как у Тани. Вон она. Видишь, какая симпатичная!
Сквозь просвет в сирени мама показала на изящную молодую женщину, сидевшую на скамеечке с двумя такими же миловидными подругами. Все трое увлеченно орудовали карманными синтезаторами, создавая красивую детскую одежду, и оживленно переговаривались.
– Да-а, она с Танькой и не играет вовсе, только кричит на нее! Вон Танька
– Ну, как бы то ни было, если Няня забракуют, у тебя будет такая, – сказала мама, поднимаясь. – Мы и сами не хотели бы менять Няня, раз уж ты к нему привыкла, но что поделаешь… – Мама поправила Иркин бантик и поцеловала ее. – Мне пора на работу, а ты беги и играй. Только смотри не валяйся в песке.
У скамейки с роботами мама остановилась, что-то строго сказала, и белокурая нянька, отложив синтезатор, неохотно пошла снимать Таньку с дерева.
Дети играли в войну с такриотами. Это была любимая Иркина игра. Она никому не уступала роли отважного Предводителя цивилизаторов, пробивающегося со своим отрядом сквозь ядовитые туманы планеты Такрии. Особенно ей нравилось, когда в схватке с плюющимися пиявками Предводитель падает, красиво раскинув руки и успев крикнуть: "Вперед, ребята!" Нравилось потому, что в этот момент наступала почтительная тишина и в толпу цивилизаторов врывался перепуганный Нянь. Его мощные руки поднимали Предводителя, отряхивали от песка и под конец награждали ласковым железным шлепком.
Но сегодня Предводитель остался цел и невредим. Цивилизаторы только что с большими потерями пробрались через кишащее электрическими змеями болото, отбили нападение страшных гарпий и укрылись под огромной скалой, на которой засели коварные такриоты. И в этот момент Предводитель заявил, что он больше не играет. Осиротевшие цивилизаторы покрыли позором дезертира, а Ирка медленно побрела по дорожке, машинально обрывая сирень.
Сейчас Няня, ее доброго старого Няня, злые экзаменаторы, как злые такриоты, тащат к огромной, содрогающейся от бушующего пламени печи, кровожадно разинувшей огромный зев. Ирке не пришлось еще бывать па экзаменах, но представляла она их именно так.
В болотах Такрпи новый Предводитель громко ободрял цивилизаторов, половина которых уже была поражена ядовитой слюной пиявок. Ирка узнала визгливый голос Роя. По сердцу резанула обида, что Предводителем выбрали именно его.
– Да-а, понарошке-то каждый может, а ты вот взаправду попробуй! – вслух произнесла она, ревниво отмечая, что ее недруг совсем неплохо командует.
Дорожка оборвалась. Здесь был выход на улицу – два пластиковых столбика, а между ними пустота. До сих пор эта пустота была для Ирки тверже каменной стены: выходить одной с детской площадки ей категорически запрещалось. Но как должен поступить храбрый предводитель, если гибнет друг?.. И какой друг!..
Прямо напротив, у края тротуара, стояла колонка для вызова машин. Ирка тысячу раз видела, как это делают взрослые. И, набрав побольше воздуха, она бросилась вперед и обеими руками надавила кнопку. На колонке зажглась лампочка – заказ принят. В Иркином характере была черта, уже теперь беспокоившая ее родителей, решившись на что-нибудь, она не оглядывалась назад. Так и сейчас: она бестрепетно скользнула в открытую дверь серой "черепахи", опустившейся у колонки. Робот-водитель не позволил себе ни малейшего сомнения насчет возраста пассажира.