Экзотеррика
Шрифт:
– Не знаю таких деятелей, – покачал головой Головин.
– Я с детства увлекаюсь историей, – улыбнулся Ркацители. – А наша история – исключительно пёстрая смесь предательств.
– Ну, ещё мы не совсем преодолели болезнь либерализма, – вежливо возразил Убегаев. – Вместо творческой корректировки социума, которая должна была привести к управлению страной людьми иного склада – созидателями, художниками, специалистами здравоохранения, изобретателями, строителями и объединителями, во власть до сих пор просачиваются люди-паразиты, люди-лжецы.
– Такова природа человека, – буркнул Головин. – С генетикой не поспоришь.
– Хотелось бы возразить…
– Не надо, – остановил психолога Строганов. – Теперь конкретика. Первое ваше задание – Венера. Начинайте поиск базы рептилоидов, не привлекая ничьего внимания. Официально вы будете заниматься изучением района строительства научно-исследовательской лаборатории. Кроме фрегата в ваше распоряжение поступает техническая бригада ЦЭОК полковника Сватова и штурмовой БП, плюс проводка спутниковых картографических систем.
Дарислав как раз хотел спросить о дронах и вовремя прикусил язык. Бригада БП представляла собой крыло беспилотной авиации и космоплавания.
– Весь материал по этой теме вы получите на личную почту, – добавил Строганов. – Вопросы прошу задавать сейчас, пока фрегат не ушёл в рейд.
– Разрешите выполнять? – подтянулся Дарислав.
Вопросы у него появились, и не один. Но выглядеть желторотым птенцом в глазах начальства не хотелось, и он промолчал, подумав, что глава СКБ всё равно не станет лично заниматься проблемами Коскора. Основная ответственность ложилась на плечи Головина и во вторую очередь на самого Волкова.
– Давайте побеседуем перед стартом, – предложил ему Убегаев, когда они покинули аудиторию Е-45 и остановились перед входом в терминал метро. – Обсудим ситуацию в целом и детально.
– В любой момент, – согласился Волков. – Можно и прямо сейчас.
– Попозже, если не возражаете. Мне хотелось бы пригласить для обсуждения мою помощницу.
– Хорошо, как скажете. Позвоните, и я подъеду.
Начальник исследовательской группы скрылся в переходе между корпусами ЦЭОК.
– Велиарий Анатольевич, вы его хорошо знаете? – поинтересовался Дарислав у стоявшего поодаль полковника; тот общался с кем-то по менару [14] .
14
Менар – мыслерация.
– Вижу первый раз, – ответил Головин, заканчивая разговор.
– А его помощницу?
– В группе всего три человека, начальник и две женщины, Диана Забавная и Хильда Бауэр. Первую не знаю, о второй слышал, что она блестящий учёный, принимала участие в двух экспедициях, военный историк, спец по германской мифологии.
Дарислав озадаченно сдвинул брови.
– При чём тут германская мифология? Мы отправляемся на Венеру и дальше, в космос, а не в прошлое Германии, которая давно стала штатом Еврохалифата. Зачем Убегаеву спец по истории?
– Вопрос не ко мне, – равнодушно сказал Головин. – Начальник группы сам решает, кто ему нужен. Ты лучше сформируй свой отряд. Допустимое количество бойцов – трое.
– Вместе
– Вместе с тобой.
– Тогда это Голубев и Савкин.
– Вызывай, инструктируй, готовься. Составь перечень необходимого спецснаряжения. Утром встречаемся уже на космодроме.
– Есть.
Они пожали друг другу руки и разошлись.
Глава 3. Мёртвый пушистик
Спустя час после атаки пыли на земные аппараты капитан Дроздов попросил начальника экспедиции, возившегося со своими подопечными в лабораторном отсеке фрегата, доложить о результатах изучения пыли и сделать вывод о процессах, происходящих на поверхности Пушистой.
По традиции собрались в кают-компании, хотя могли общаться и по бортовой системе «блютус», сидя в защитных ложементах.
«Великолепный» крутился по тысячекилометровой орбите вокруг планеты, наматывая виток за витком. Запущенные к ней зонды принялись за прежнюю работу, исследуя поверхность и атмосферу Пушистой с разных высот.
Космос вокруг был достаточно прозрачен и спокоен, не выдавая тайны исчезновения цивилизации, пославшей в космос две тысячи лет назад сигнал бедствия.
Судя по докладам зондов, посланных к другим планетам системы звезды Тревожной, никаких искусственных сооружений разумные обитатели Пушистой на них не оставили, как не оставили и спутников, в отличие от той же Солнечной системы, заполненной тысячами аппаратов, станций, космических отелей, поселений и научных лабораторий. Система Тревожной казалась первозданно пустой, свободной от любой формы жизни, и даже Пушистая, находившаяся в пятидесяти миллионах километров от тускловатой звезды, температура поверхности которой не достигала и пяти тысяч градусов Цельсия, накрытая пыльным океаном, также казалась мёртвой. Сложная система рек и морей на её поверхности хотя и представлялась издали сформированной искусственным путём, жизнью не изобиловала.
В кают-компании «Великолепного» царило оживление.
Космолётчики, свободные от вахт, обсуждали поведение металлизированной пыли, ведущей себя как туча агрессивных насекомых, когда в отсеке появилась команда Шустова в полном составе и вслед за ними капитан Дроздов.
Стены кают-компании превратились в экраны, и все присутствующие могли видеть пушистый шар планеты и оранжевое око звезды, угрюмо наблюдавшей за манёврами земного корабля.
Космолётчики перестали расхаживать по кают-компании со стаканчиками кофе в руках, сели за стол. К ним присоединились учёные мужи, по разгорячённым лицам которых можно было судить о накале недавней дискуссии.
Капитан Дроздов и Шустов остались стоять.
– Итак, господа, – обратился к присутствующим начальник экспедиции, – кое-что удалось прояснить. Из анализа пылинок, доставленных зондом из Райских кущ, можно сделать один очень интересный вывод: это не пыль!
В помещении установилась тишина.
– То есть как не пыль? – удивлённо проговорила Марина.
Шустов кивнул кому-то из своих коллег.
Стены помещения превратились в жемчужные полотнища, стёршие изображение планеты, солнца и звёзд. В стене над баром возникло чёрное окно, в глубине которого протаяло изображение некоего сложного механизма, проросшего множеством щетинок и чешуй. Больше всего механизм походил на искусственную блоху, но с большим количеством лап.