Ель
Шрифт:
— Всю свою жизнь я мечтал о том, чтобы увидеть такое как можно ближе, — закончил свою речь Малыш и вздохнул.
Стало совсем тихо. Свечи горели, и пламя их было совершенно неподвижно в этой спокойной ночи. Малыш и его родственники
— А ты не думаешь…
— Да, но если… — возразил папа.
— Во всяком случае, — сказал Муми-тролль, — если Рождество разозлится, мы, быть может, спасемся на веранде. — И, повернувшись к Малышу, добавил: — Пожалуйста, это все ваше.
Малыш не поверил своим ушам. Он осторожно подошел к ели, а за ним потянулась целая вереница родственников и друзей, усы которых благоговейно дрожали.
Они никогда прежде не справляли свое собственное Рождество.
— А теперь вернее всего убраться отсюда, — обеспокоенно произнес папа.
Все семейство быстрыми, едва слышными шагами прокралось на веранду и спряталось под столом.
Но ничего не случилось.
Мало-помалу они боязливо выглянули в окно.
Крохотные малыши сидели в саду —
— Но на верхушке должна быть, наверное, большая звезда, — сказал дядя Малыша.
— Ты думаешь? — спросил Малыш, глянув в раздумье на красную шелковую розу мамы Муми-тролля. — Не все ли равно что, главное — идея.
— Надо бы нам раздобыть и звезду, — прошептала мама. — Но ведь это совершенно невозможно.
Они посмотрели вверх на небо, такое далекое и черное, неправдоподобно усеянное звездами, — их было в тысячу раз больше, чем летом. А самая большая из них висела прямо над самой верхушкой их ели.
— Мне немножко хочется спать, — призналась мама. — И я не в силах больше гадать, что все это значит. Но похоже, все идет хорошо.
— Во всяком случае, Рождества я больше не боюсь, — заявил Муми-тролль. — Хемуль с Гафсой и со своей теткой, должно быть, чего-то недопоняли.
И, положив желтые варежки Хемуля на перила веранды, где он сразу смог бы их увидеть, они вошли в дом, чтобы снова лечь спать в ожидании весны.