Элари
Шрифт:
— Я… Они… — медленно повторил Элари и кивнул. — Они. Мне трудно все это понять. Я… мыслю иначе. Но я начинаю понимать, и это меня тревожит.
Это уже что-то новое. Элари встревожен? Впрочем, вполне возможно. Я ведь практически ничего о нем не знал: откуда он тут взялся, как живет его племя, что у них за цивилизация — все было покрыто мраком.
— Что тебя тревожит, Элари?
— Вам не понять, — отчеканил он и умолк.
После полудня, когда лучи здешнего солнца начали пробиваться
Где-то час спустя я обнаружил, что он сидит в одиночестве под ветвистым деревом, возвышающимся над кораблем. Элари был погружен в размышления. Что-то явно не давало ему покоя.
Вечером он решился. Я с большой тревогой наблюдал за ним, гадая, что происходит в его маленьком загадочном мозгу. Он вдруг просиял, вскочил и через поляну направился ко мне.
— Капитан!
— Что, Элари?
Он подошел вперевалку и пристально взглянул на меня:
— Скоро ваш корабль сможет лететь. Поломка уже почти исправлена.
Он помолчал, несомненно пытаясь подобрать правильную формулировку. Я терпеливо ждал. Наконец он выпалил:
— Можно мне полететь с вами на вашу планету?
В моей голове тут же сами собой возникли строчки инструкций. Я всегда гордился знанием правил. И вот это я тоже знал: «Статья 101А. Ни одно разумное внеземное существо не может быть перемещено со своей планеты на любую другую цивилизованную планету по любой причине без предварительной тщательной проверки. Штраф за данное нарушение…»
И дальше шла такая сумма, которую я даже представить себе не мог.
Я покачал головой:
— Я не могу взять тебя, Элари. Это твой мир, и ты принадлежишь ему.
Его лицо исказилось от боли. Внезапно из веселого коротышки, которого нельзя было принимать всерьез, он превратился в очень встревоженное существо.
— Вы не понимаете, — сказал он. — Я больше не принадлежу ему.
Но сколько он ни умолял, я оставался непреклонным.
На следующий день, как и ожидалось, Кетгеридж с Виллендорфом объявили, что совместными усилиями починили блок питания. И я сказал Элари, что мы улетаем — без него.
Он холодно кивнул, принимая ответ, и молча и печально удалился под фиолетовые кроны деревьев, окружающих нашу поляну.
Чуть позже он вернулся. Точнее, я думал, что это именно он. На аборигене не бьио преобразователя мыслей, что меня удивило. Элари знал о ценности прибора и не мог бросить его где попало.
Я распорядился, чтобы ему принесли другой шлем. Надел на него — на этот раз как следует заправив капризное ухо — и строго посмотрел на аборигена:
— А где тот шлем, Элари?
— У
— У нас? Уже не у «тебя»?
— У нас.
В это время листва раздвинулась, и на поляне появился еще один абориген — точная копия Элари.
Тут я увидел шлем на голове нового визитера и понял, что это не копия, а именно Элари. А до этого я разговаривал с незнакомцем!
— Вижу, вы уже здесь, — сказал тот, которого я знал как Элари, второму аборигену. Их разделяло футов десять, и они холодно смотрели друг на друга.
Я сравнил их. Они могли быть близнецами.
— Мы здесь, — ответил незнакомец. — Мы пришли за тобой.
Я сделал шаг назад, чувствуя, что тут разыгрывается какая-то непонятная драма. И спросил:
— Что происходит, Элари?
— У нас проблемы, — откликнулись они оба.
Оба.
Я повернулся ко второму аборигену:
— Как тебя зовут?
— Элари, — ответил он.
— Вас всех так зовут?
— Мы — Элари, — заявил второй Элари.
— Они — Элари, — сообщил первый. — И я Элари. Я.
Тут в кустарнике послышался шорох, оттуда выбрались еще с полдюжины аборигенов и остановились возле обоих Элари.
— Мы Элари, — сердито повторил второй Элари. Он обвел рукой всех, стоявших слева от меня, подчеркнуто отделив себя и других от стоящего справа первого Элари.
— Мы-ты идешь с мы-нами? — спросил второй.
Шестеро только что прибывших тоже что-то сказали вместе с ним и таким же тоном, но, поскольку на них не было преобразователей, их речь осталась для меня абракадаброй.
Первый Элари с болью посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на семерку соотечественников. Было видно, что он боится. Вновь повернувшись ко мне, он тихо сказал, дрожа от страха:
— Я должен пойти с ними.
Не проронив больше ни звука, восьмерка тихо удалилась. Я остался стоять, в замешательстве качая головой.
Отлет был назначен на следующий день. Я ничего не рассказал команде об этом странном случае, но отметил в бортовом журнале, что в будущем жизнь на планете нужно тщательно изучить.
Взлет должен был состояться в одиннадцать часов. Экипаж трудился со знанием дела, закрепляя и пакуя все, что нужно, и готовя корабль к старту. Все просто ликовали. Они были рады вновь отправиться в путь, и мне не в чем было их упрекнуть.
Где-то за полчаса до старта ко мне зашел Виллендорф:
— Сэр, Элари внизу. Он хочет подняться и поговорить с вами. У него очень обеспокоенный вид, сэр.
Я нахмурился. Наверное, он все еще хочет полететь с нами. Что ж, хоть отказывать и жестоко, но я не собирался платить штраф. Так я и намерен был сказать аборигену.
— Пусть поднимется.
Вскоре Элари, спотыкаясь, зашел в мою каюту. Не дав ему открыть рот, я заявил:
— Я уже говорил, что не могу забрать тебя отсюда, Элари. Извини.