Ельцин. Лебедь. Хасавюрт
Шрифт:
О Чечне сказал обтекаемо, но твердо: ЭТОТ КРИЗИС ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРЕШЕН В МАКСИМАЛЬНО КОРОТКИЙ СРОК, В БЛИЖАЙШИЕ МЕСЯЦЫ.
После выступления в Екатеринбурге Ельцин совершил короткую предвыборную поездку по Уралу. Опять-таки делал бодрые заявления по волнующим людей социальным проблемам, по Чечне, по укрощению нерадивых и нечистых на руку чиновников…
Настроен я крепко, уверял он рабочих Челябинского трубопрокатного завода, выступая перед ними прямо в цехе. Сейчас нескольких министров снял за
Пообещал, что в ближайшую неделю будет подписан указ о помощи обманутым вкладчикам, а с марта, повторил, наступит полный порядок с выплатой зарплаты.
О Чечне на этот раз сказал кое-что конкретное:
Если только оттуда армию вывести, перережут они друг друга. НО И НЕ ВЫВОДИТЬ ТОЖЕ НЕЛЬЗЯ (выделено мной. – О.М.) Поэтому мы хотим постепенно на край границы чеченской вывести, чтобы если они будут баловаться опять, мы опять их прихватим.
Было видно, что в голове президента зреют какие-то конкретные решения.
В тот же самый день, 15 февраля, когда Ельцин объявил, что включается в избирательную кампанию, конференция КПРФ приняла решение поддержать выдвижение Зюганова единым кандидатом в президенты от коммунистов и народно-патриотических сил (само его выдвижение от имени «инициативной группы граждан» произошло еще 9 января, так что Зюганов тут более чем на месяц опередил Ельцина).
Как писали газеты, коммунисты четко осознают значение предстоящих выборов для собственного будущего. Они понимают, что президентская кампания 1996 года их «последний и решительный бой». Другого такого шанса у них уже не будет.
В конце февраля ВЦИОМ по заказу телепрограммы «Итоги» канала НТВ провел очередной опрос на тему «Если бы президентские выборы состоялись сегодня…» Они были опубликованы 25 февраля. На первом месте по-прежнему Зюганов 18 процентов голосов опрошенных. 10 процентов - у Жириновского. На третье место поднялся Ельцин 8 процентов. Столько же у Явлинского. У Лебедя 7 процентов. Далее идут: Святослав Федоров (6), Черномырдин (4), Гайдар (3), Горбачев (0,5).
В пересчете на тех, кто решил участвовать в выборах (их 63 процента), цифры получаются такие: Зюганов 24 процента, Жириновский 12, Ельцин 11, Явлинский 9, Лебедь 8, Святослав Федоров 7, Черномырдин 5, Гайдар 4, Горбачев 0,6.
По мнению ВЦИОМа, шансы Ельцина на выход во второй тур теперь можно считать реальными, хотя в самом этом туре он пока не сможет выиграть у Зюганова.
Что касается деятельности на посту президента, НАИБОЛЕЕ РЕЗКУЮ НЕГАТИВНУЮ ОЦЕНКУ ВЫЗЫВАЕТ ЕГО ПОЛИТИКА ПО ОТНОШЕНИЮ К ЧЕЧНЕ.
Как уже говорилось, преобладающее общественное настроение относительно президентских выборов в ту пору было вполне определенное: Ельцину нечего и думать об успехе на этих выборах, если он не предпримет каких-то решительных шагов по прекращению чеченской войны. Как мы знаем, Путин спустя всего лишь три года, напротив, стал президентом именно благодаря возобновлению этой войны. Главным образом благодаря ей же долгое время поддерживался его высокий рейтинг. В 1996-м все было в точности наоборот. Требование установить мир в Чечне считалось как бы само собой разумеющимся. Даже такие острожные политики, как президент Татарстана Шаймиев, высказывали его едва ли не в каждом своем публичном выступлении.
Уже 2 февраля 1996-го после первой встречи с Ельциным недавно избранный спикер Госдумы Геннадий Селезнев сообщил, что президент на днях «предложит свой вариант по разрешению чеченского кризиса», причем, как он, Селезнев, понял, «во главу угла будет поставлено мирное решение проблемы».
17 февраля на встрече с редакторами центральных СМИ, состоявшейся в ИТАР-ТАСС, Ельцин представил семь (!) вариантов урегулирования конфликта в Чечне. Впрочем, все это были наметки одного плана, который мало-помалу вызревал в головах различных групп экспертов.
7 марта состоялось заседание Совета безопасности, на котором, по словам Ельцина, стоял один вопрос утверждение программы урегулирования чеченского кризиса. Программа была составлена с учетом предложений двух комиссий правительственной во главе с Черномырдиным и Президентского совета под руководством политолога Эмиля Паина, а также «предложений президентских структур». Однако окончательное политическое решение и на этот раз не приняли. Как сказал Ельцин, договорились «в общем одобрить программу», но за неделю ее «подкорректировать», после чего окончательно утвердить на Совете безопасности.
По-видимому, дело осложнилось еще и тем, что как раз накануне, 6 марта, дудаевцы предприняли штурм Грозного. Именно в то время, когда в Москве заседал Совет безопасности, в разных районах чеченской столицы развернулись ожесточенные бои. Атакующих было, по разным оценкам, от семисот до полутора тысяч. Они вывели из строя крупнейшие теплоэлектроцентрали, нефтеперерабатывающий завод, насосную станцию водоснабжения… Боевикам удалось подойти почти вплотную к комплексу правительственных зданий. Их натиск был настолько мощным, что на помощь внутренним войскам и чеченской милиции, явно «проседавшим» под этим натиском, в город пришлось ввести подразделения Минобороны. Тем не менее, к вечеру дудаевцы контролировали уже третью часть территории города…
Было очевидно, что штурм, предпринятый боевиками, привязан по времени к заседанию Совета безопасности в Москве. Но что именно Дудаев хотел продемонстрировать этим штурмом? Показать свою силу, так чтобы авторы составляемой в российской столице программы примирения пошли на более серьезные уступки? Если такие соображения действительно были, вряд ли их можно считать оправданными. Эти демонстративные действия скорее добавляли аргументов московским «ястребам», осложняли задачу российского президента.