Ельцин
Шрифт:
Через некоторое время Москва решила признать Временный совет Чеченской республики, который возглавил главный оппозиционер дудаевского режима, глава администрации Надтеречного района Умар Автурханов, бывший милиционер. От себя Москва делегировала в этот орган все того же Гаджиева, бывшего союзного министра. Опиралась оппозиция на боевые отряды Лабазанова и Гантамирова.
Ну и, наконец, главное — идею о штурме Грозного, насильственном смещении Дудаева силами оппозиции поддерживала сама президентская администрация. Поддерживала отныне абсолютно открыто.
Занимались этой идеей («оппозиция против Дудаева») в Кремле на самом высоком уровне:
Они, конечно, лишь возглавляли, курировали эту работу. Аналитические записки и экспертизу идее давали и менее известные стране люди, также работавшие в администрации. Например, советник президента по национальным вопросам Эмиль Паин. Вот что он говорил в одном из интервью: «Идея была такая: одна Чечня — две системы. Чеченская республика остается, но есть некие районы (три северных), куда поступает гуманитарная помощь. Там строятся больницы и детские сады, выдаются пенсии. Подходит время к выборам, выбирайте, что вам больше нравится. Жить без всего в независимой Чечне или жить обеспеченно в составе федерации».
Однако сами лидеры оппозиции, которые выводили на митинги сотни людей с автоматами, понимали, что подобные красивые планы — чистая утопия. Победить в Чечне можно только силой. Поэтому они обратились к эмиссарам Москвы с просьбой — вооружите нас, и мы возьмем Грозный! Да и как еще организовать в Чечне «три северных района», как оградить их от вторжения? Только одним путем — свергнуть Дудаева.
Сначала речь шла лишь о военных советниках, затем оппозиция запросила танки и вертолеты. К разработке операции подключились Сергей Степашин, глава Федеральной службы контрразведки (ФСК), и его заместитель Евгений Савостьянов.
Снова вспоминает Сергей Филатов:
«В Чечне зрели тенденции рассчитаться с Дудаевым своими силами — теми, которые пострадали от его режима. Возникли оппозиционные формирования Гантамирова и Лабазанова. Дудаев то ли во внутренних разборках, то ли в назидание другим предпринял попытку захвата Лабазанова в Грозном.
При этом погибли около трехсот человек, а отрубленные головы родственников Лабазанова были выброшены на площадь. После этой кровавой драмы я стал серьезно сомневаться, что возможна встреча Ельцина и Дудаева, и получил подтверждение своих сомнений при встрече с Борисом Николаевичем. Дудаев сам отрезал себе пути к переговорам с Президентом России. Нормализовать положение в республике оставалось возможным лишь путем новых выборов.
Примерно в то же время против Дудаева выступила оппозиция во главе с главой Надтеречного района Чечни Автурхановым, который с первых шагов дудаевской власти ей не подчинился. Возглавляемый им Надтеречный район ни разу не допустил представителей дудаевской власти на свою территорию. Целью оппозиции стала борьба с властью Дудаева; ставилась задача провести выборы президента не в 1995 году, как об этом объявил Дудаев, а в 1994-м. Оппозиция на своем съезде образовала Временный совет и обратилась к Президенту России с просьбой оказать помощь в налаживании нормальной жизни в Надтеречном районе и других населенных пунктах, где влияние Дудаева потеряно.
Встретиться с Автурхановым мне предложил Е. В. Савостьянов, который замещал в это время директора ФСК С. В. Степашина и курировал по его поручению урегулирование ситуации в Чечне. Во время нашего разговора Савостьянов обратил мое внимание на то, что оппозиция Автурханова не ставит никаких условий
Итак, Ельцин поддержал план оппозиции.
17 ноября 1994 года антидудаевская оппозиция разгромила пост дудаевцев в селении Братском.
25 ноября оппозиция начала атаку на Грозный. Это было вечером, в темноте, в 21 час 10 минут. Наступающие отряды Лабазанова и Гантамирова поддерживали российские вертолеты. Они обстреляли ракетами базы дудаевских войск в районе Терского хребта и на северной окраине Грозного. После нанесения ракетного удара с воздуха бронетанковые колонны двинулись по направлению к Грозному.
В семь утра 26 ноября шесть танков прорвались к президентскому дворцу. Отряды оппозиции захватили центр города, здания «госбезопасности» и «Министерства внутренних дел». Президентский дворец был пуст. Там никого, кроме охраны. Бумажки перекатывались от ветра, окна распахнуты. Дудаев со своей гвардией куда-то скрылся. Отряд Лабазанова, захвативший дворец, начал праздновать победу, стрелять в воздух.
«К 16.30 бои в чеченской столице практически прекратились. В телеобращении к гражданам республики У. Автурханов заявил, что власть в Чечне перешла в руки Временного совета. Отсутствие реального сопротивления опьянило автурхановцев, и они были готовы отпраздновать скорую победу», — пишут историки.
Но радость была преждевременной. Когда штурм прекратился, гранатометчики Дудаева начали методично расстреливать танки, а снайперы на крышах — танкистов, которые выскакивали из горящих машин. Танки поддерживали немногочисленные пехотные расчеты. Отряды лабазановцев и гантамировцев были рассеяны и уничтожены.
Но самое страшное — были убиты, ранены и взяты в плен российские военнослужащие, которые участвовали в операции, кроме, разумеется, вертолетчиков.
Дудаевцы захватили в плен 150 человек, в том числе около семидесяти российских военных.
Это была катастрофа.
Чеченцы закрывали белыми полотенцами головы убитых. По всем улицам Грозного виднелись эти страшные белые полотенца. Чеченцы показывали по телевидению, записывали на пленку интервью с российскими солдатами и офицерами, попавшими в плен. Всего танков было около сорока, часть из них удалось отбить и вывести из города, но это уже не спасало общей ситуации.
Командиры и экипажи российских танков нанимались Федеральной службой контрразведки по частным контрактам, для «секретной командировки», свои военные билеты они сдавали офицерам контрразведки, у них с собой не было никаких документов, в своих частях они не значились, руководство армии об этой операции вроде бы ничего не знало (хотя поверить в это трудно).