Элефтэра
Шрифт:
— Гестия, — игривый, звучный и обольстительный голос ловеласа из-за спины отвлек от созерцания вечного и прекрасного. — Создатель созывает совет по поводу истечения первых суток «Элефтэры», нам нужно идти.
— Уже? — Лениво вопросила богиня, покуривая длинный мундштук с благовониями сирени. — Я же только присела…
— Пути Творца неисповедимы, знаешь ли, — Гермес поправлял фетровую шляпу с радужным павлиньим пером, козыряя жемчужной улыбкой сердцееда. — Мы же, как преданные слуги, должны реагировать на любой приказ нашего Бога.
— Только ради тебя, — богиня нехотя поднялась, поправляя подолы своего почти прозрачного хитона. — Зачем вообще нас
— Я понимаю твое недовольство, муза сердца моего, — Гермес вытащил какую-то маленькую округлую сладость из кармана, вручив ее своей собеседнице для сглаживания острых углов недовольства. — Но он все еще наш Отец, поэтому мы должны следовать его воле. Даже если это противоречит его изначальному замыслу и нашему предназначению.
— Ты каждый раз это говоришь, — лакомство оказалось в руках Гестии. Она явно была ему очень рада. Подавить детскую радость было довольно тяжело. — Так и быть, ты знаешь как умерить мой гневный пыл. Пойдем, не будем заставлять нашего Создателя ждать нас.
Гермес, как истинный джентльмен, взял руку Гестии, словно приглашая ее на танец. Осторожно, волнительно, нежно. Под ногами небожителей выстроились ступени из маленьких кристаллообразных облачков. С каждым шагом их становилось все больше, а сами они уходили вглубь пушистого белоснежного одеяла. Через некоторое время Боги скрылись под сводами перистых облаков, по которым они ходили несколькими минутами ранее. Миновав приятную прогулку-спуск, Гестия и Гермес узрели необъятный золотой дворец, скрывавшийся от всех обитателей Элефтэры барьером невидимкой. От всех, кроме Богов и их Создателя.
Левитирующая постройка отличалась вычурными неестественными формами, орнаментами и помпезностью. Каждый дюйм божественного дома был покрыт золотом и множеством драгоценных камней всех цветов, форм, огранок и расцветок. Каждое здание, будь то башня или жилое отделение, были высечены из золота в причудливые геометрические фигуры. Где-то они накладывались друг на друга, создавая иллюзию двойственности, где-то наоборот были сделаны так, чтобы внешне казаться больше и объемнее. Прямоугольники, квадраты, параллелепипеды, трапецоиды. Все эти и многие другие геометрические фигуры находили отражение в облике дворца Творца. Казалось, что он должен выглядеть, как здание, созданное хмельным гением архитектора. Но стоило присмотреться внимательнее, как образ всего божественного дома выстраивался в четко выверенное строение со своей логикой, в котором все было идеально подогнанным, и имело свое назначение. Глаз смертного был не в состоянии узреть всего великолепия столь мудрёной задумки Создателя, поэтому он спокойно мог потеряться в коридорах дворца, как в лабиринтах Кносса. Никто, кроме Богов и самого Творца не мог спокойно ступать по золоченым полам божественного дома.
— Как думаешь, — наигранно завел беседу Гермес. — Много ли людей выживет в игре нашего Создателя?
— Не могу сказать, — ответила Гестия, посматривая себе под ноги, чтобы не оступиться или не запутаться в хитоне. — Узнаем ответ у нашего Отца, когда прибудем к нему. Могу сказать, что ряды моих последователей стремительно редеют. Сейчас их спасает только возрождение, дарованное нашим Творцом. Все же, приключение это жизнь, а существование всегда сопряжено с риском смерти, и идет с ней рядом.
— М-да, тут ничего не поделаешь, — Бог путешественников почесал затылок, ухмыляясь детской улыбкой нашкодившего ребенка. — У меня, к сожалению, примерно такая же картина. Четверть вверенных мне Создателем людей, уже умерла, как минимум по
— Не стоит недооценивать детей нашего Создателя, — парировала последнее предложение своего собеседника Гестия. — Именно из-за них наш Творец был вынужден покинуть свой изначальный мир. Может это и жалкие, никчемные муравьи, но они смогли загнать нашего Отца в угол.
— Тогда почему он…
— Давайте быстрее, голубки, чтоб вас! — Послышался стальной грубый голос снизу дворца, который по незнанию можно было спутать с бушующими раскатами грома. — Только вас все ждем!
— Не напрягайся, Арес! — Зубоскалил Гермес, подначивая своего друга дебошира. — Падать здесь высоко, а летать мы не умеем, знаешь ли!
— Так вызови свою хваленную карету с Пегасом, дурень! — Арес утонул в брани собственного голоса. Бог битвы никогда не отличался терпением. Такой уж у него характер.
Через десяток минут Гестия, Гермес и Арес были в сборе. Последний был очень недоволен прогулкой первых двух Богов, из-за которой они задержались перед встречей с Отцом. Лавовая борода покровителя битв так и вздымалась под его паровым, обжигающим горным дыханием из горбатого носа со сломанной переносицей. Оранжевые глаза с вкраплениями оникса были переполнены пассивной яростью. Арес всегда был таким, поэтому его всегда пугались, когда видели впервые. Гермес вместе с Гестией лишь по-дружески посмеялись с нетерпения их импульсивного собрата.
Выслушав очередные укоры от покровителя битв в свою сторону, все трое отправились на собрание. Их путь пролегал по обширным дворам божественного дворца. В любом свободном месте, везде, куда ни посмотри, были величественные витиеватые деревья, которые встречали их персоны поклоном своих толстенных ветвей, увешанных спелыми плодами разных фруктов. Множество золотых колонн, укутанных вьющимся плющом, составляли им компанию, распуская хрустально-лазурные цветы невиданной красы. Их аромат будоражил струны божественных душ. Даже Арес придавался приятному звуку запахов флоры, умерив свое пламя, чтобы не обжечь прекрасные растения. По бокам чудесных террас были бассейны, наполненные чистейшей колодезной водой. В них плескалось неисчислимое количество видов рыб. Нет-нет, да какая-нибудь рыбешка выпрыгнет из своей среды обитания, чтобы отразить солнечный свет на своей перламутровой чешуе, радуя проходящих мимо божеств. Гестия каждый раз умилялась подобным выходкам морских обитателей, которые, в основном, преспокойно плавали в воде, лавируя между лепестками разных цветов, камышей и рубиновых кувшинок.
Дорога была долгой, но на деле заняла не больше нескольких минут. Все благодаря магической планировке дворца, в котором Боги могли пересекать многие километры за пару своих шагов, смотря на этот мир со своей определенной точки зрения. У смертных бы пересечение божественных садов в лучшем случаи заняло десятки лет, если не больше. Все трое оказались около массивных обсидиановых ворот. В высоту они были около сотни метров, в ширину, примерно, столько же. Каждый скол капризного, ощетинившегося мелкими шипами обсидиана, был украшен золотой гравировкой, изображающей двух огромных волков, что бегают по небосводу, стараясь поймать Солнце и Луну. В центре этих ворот была громадная, круглая печать, украшенная Мировым древом. Стоило Богам подойти ближе к вратам, как печать прокрутилась, опустив Иггдрасиль ветвями вниз, позволив небесным волкам, наконец, поймать свою добычу.