Элем
Шрифт:
Три тёмных силуэта на моём пути, излучающих агрессию. В такое время даже хулиганы и разбойники должны отдыхать. По той простой причине, что их потенциальные жертвы давно спят по домам в своих уютных кроватках. А эти — либо очень упорные, либо им некуда идти. Восточными единоборствами я не владею, но у меня в арсенале имеется кое-что получше. Прищуриваюсь, и силуэты исчезают. Запоминаю возникшее ощущение, чтобы через секунду, переведя глаза в обычное состояние, вспомнить его и зафиксировать. Так и поступаю. Дорога свободна, и я выхожу к заветной проезжей части.
Водила просит умеренную плату
– Видел, что творят?
– произносит водила, кивая головой за окно.
Успеваю заметить несколько перевёрнутых машин. Вспоминаю отрывки возбуждённых офисных бесед по теме.
– Чего они хотят?
Спрашиваю лишь потому, что у нашего общения нет благоприятной альтернативы.
– Да понятно чего!
– горячится водила.
– Денег! Все хотят денег.
– А вы, что же, не хотите?
– Так я вкалываю! Днём на проходной сижу, а ночью — ты сам видишь. А им — вынь да положь!
– Тоже способ, - дразню моего извозчика.
– Способ, - игнорирует наживку он.
– Небось, огреблись от ОМОНа по полной. В другой раз умнее будут. Чёрт!
Последнее проклятье относится к обладателю волшебной полосатой палочки, который возникает на нашем пути. В полураскрытое окошко задней двери на меня смотрит официальное бесстыжее лицо, красное от ветра и холода. А может, и от чего покрепче.
– Бомбишь?
– спрашивает он у водилы, разглядывая меня с пристрастием.
– Никак нет, командир! Товарища подвожу.
– Как звать товарища?
– Егор, - тупо блефует водила.
Следующим ходом гаишника будет шах и мат. Он уже прикладывает руку к козырьку, чтобы произнести стандартное: «сержант такой-то, проверка документов».
– Паспорта нет, - предвосхищаю его.
– Принципиально не ношу. И вам не советую. А то можно потерять. Или ещё хуже: хулиганы отберут. Потом замучаешься восстанавливать. Пороги ваши обивать.
– Откуда мы такие борзые?
– удивляется человек в форме.
Прищуриваюсь. Прокручиваю несколько картинок, но ни одна из них меня не удовлетворяет. Ладно. Пойдём человеческим путём. Открываю дверь и выхожу из машины. Мент раздвигает полы своей куртки и расстёгивает кобуру. Его напарник, в десяти шагах от нас, откровенно держит на изготовку «калаш». Мол, у нас всё по-честному, но строго.
– Ну?
Обезоруживающе улыбаюсь. В фигуральном смысле.
– Один мой знакомый говорит, что не бывает таких ситуаций, из которых цивилизованные люди не смогли бы найти выход.
– И кто этот твой знакомый?
– Да вы его тоже знаете. Бенджамин Франклин.
С этими словами достаю кошелёк. Извлекаю американскую сотку и протягиваю её сержанту. Его пальцы оставляют кобуру в покое, берут купюру и аккуратно кладут её в портмоне, вынутый из внутреннего кармана. Он натурально так, по-кошачьи, облизывается.
– А у тебя случайно нет ещё одного друга? А то ты тут наговорил таких гадостей, что я даже нервничать начал.
Неожиданно я чувствую огонь, готовый соскочить с кончиков моих пальцев,
Снова достаю стодолларовую купюру из кошелька. Не другую и не копию предыдущей, а ту же самую. Только что прожитый эпизод, воплотившись, снова становится будущим. Мент, сопя от удовольствия, принимает дар и кладёт вожделенную бумажку, как ему кажется, рядом с первым взносом.
– Чо за херня?
– удивляется он, обнаружив подвох.
Повторяю противоправный акт дачи взятки ещё раз, окончательно набрасывая тем самым «петлю». По его растерянному лицу я понимаю, что он осознаёт своё странное состояние, выбраться из которого ему не по силам. Жду следующей стадии — паники, и она неизбежно наступает через минуту блужданий по кругу.
– Витёк, что там у тебя?
– интересуется напарник с «калашом», устав наблюдать, как его коллега механически выполняет одно и то же движение.
Разрываю «петлю».
– Всё в порядке, - говорит сообразительный Витёк, получая заслуженную свободу.
– Пацаны нормальные. Документы подлинные.
Мы едем молча. Водила периодически бросает на меня осторожные взгляды в зеркало заднего вида. Останавливаемся у моего подъезда. Рассчитываюсь с ним, как договаривались.
– А ты крутой!
– говорит он на прощание.
– Пустяки, - отвечаю ему совершенно искренне.
– Я цирковое заканчивал.
Захожу в квартиру. Включаю свет в прихожей. Снимаю верхнюю одежду. Разуваюсь. И замираю на полушаге — здесь есть кто-то чужой. Пытаюсь привести в норму сердцебиение и тут же понимаю, что ошибся. Здесь БЫЛ чужой. Пару часов назад. Но сейчас никого больше нет. Выводы эти вылавливаются мной «из воздуха», поэтому им можно доверять.
Прохожу в гостиную. Осматриваюсь. На первый взгляд всё на месте. Да и на второй тоже. «Следы» видны на дверях серванта и у столика, где стоит компьютер. Аккуратная стопочка американских денег под прессом офисной макулатуры в целости и сохранности, хотя её щупали и даже пересчитывали. Что тогда они могли искать?
Подхожу к компьютеру, тыкаю кнопку запуска вентилятора. Последний раз включал его пару месяцев назад. На нём установлен пиратский «тетрис» и валяются файлы с прошлых проектов, потерявшие всякую ценность. Возможно, никогда её и не имевшие. Всё, связанное с теперешней работой, я храню на компьютере фирмы. По-другому бы мне и не позволила служба безопасности. Дожидаюсь полной загрузки операционки. Лезу в журнал. Да, так и есть: два часа двенадцать минут назад кто-то авторизовался от моего имени, пока я прохлаждался в Элеме, физически находясь в офисе за десяток километров отсюда. На то, чтобы хакнуть моё кровное железо, у них ума, значит, хватило, а чтобы почистить после себя логи — нет.