Элемент крови
Шрифт:
Уже тут, в каменоломнях, Сталин пожалел, что так и не нашел в сердце храбрости прочитать Книгу, испугавшись судьбы брата Ираклия. Кто знает, что еще содержат пергаментные страницы? Возможно, там говорится такое, что помогло бы ему сделаться повелителем мира и жить вечно – да-да, а почему бы и нет? Но, к несчастью, он навсегда упустил свой шанс. И теперь остается только гадать – в городе этой Книги, несмотря на обилие на черном рынке любых за-прещенных изданий, нет ни у кого.
…И еще один момент беспокоит его с тех пор, как он узнал о сгоревшем Гитлере. КТО ИМЕННО НАШЕЛ ЭТУ КНИГУ?
В дверь неожиданно постучали. Стук был легкий и кокетливый – так стучит барышня, тайком сбежавшая от родителей провести вечерок с любовником: чуть касаясь дерева костяшками пальцев, как бы прикасаясь и тут же отдергивая руку.
Глава четырнадцатая
Объект номер четыре
(8 часов 40 минут)
Н ебритый повар в грязном колпаке лениво шлепнул на пластиковые тарелки липкую бурую массу. Обитатели столовой лет № 300 гадали, что это может быть такое. Оптимисты предполагали, что масса напоминает пюре из брюквы, а пессимисты – что это действительно пюре, но один раз уже кем-то съеденное.
Получив по положенной порции, два человека в полосатой одежде налили в пластмассовые стаканы вязкую субстанцию под названием «кисель» и отошли в дальний угол. Обстановка в столовой была привычная – тараканы, засиженный мухами черный хлеб, ненавидящий посетителей персонал. Вытерев поверхность заляпанного стола рукавом, тот, что пониже, пригласил другого садиться.
Парочка являла собой потрясающий контраст: первый – здоровый, с бычьим лицом, украшенным рублеными шрамами, вытекшим глазом и квадратным подбородком. Другой – маленький, лысый, с бородкой, очень подвижный – казалось, он не в состоянии усидеть на месте даже пару секунд. Некоторое время коллеги ели молча, периодически отгоняя мух, радостно слетевшихся на серую массу в тарелках. Затем лысый не выдержал.
– И все-таки странно, почему ты здесь. Я думал, тебя вообще не существует.
– Ты мне уже в тысячный раз это говоришь, – ответил здоровяк, с явным неудовольствием оставляя в покое пюре. – Может быть, уже хватит? Вот почему граф Дракула тоже здесь, и никого это не удивляет? Меня же замучили за двести лет… Как по улице ни пройдешь – мальчишки пальцами тычут! – он возмущенно звякнул чугунной вилкой.
– Их можно понять – ты же фактически сказочный персонаж, – объяснил лысый, с неприязнью размазывая брюкву по тарелке. – Типа как Иван-царевич на сером волке или что-то вроде того. Таких в природе не бывает. А тут бац – любуйтесь на здоровье. Дракула же реальная историческая личность, кого хочешь спроси. У него свое персональное княжество было в Трансильвании, где он подданных тысячами на кол сажал.
– Ага, а теперь спокойно торгует цветочками, пока мы с утра до ночи горбатимся, – с набитым ртом мрачно проворчал толстяк. – А Иванов-царевичей тут тоже полно. Вон смотри, сын царя Ивана Грозного – тоже Иван, за новой порцией брюквы
– Я слегка не так выразился, – поправился лысый. – Просто о тебе никаких документальных упоминаний нет. Есть книга одной взбалмошной писательницы, и все. А потом попадаешь в город – и на тебе. Начинаешь оглядываться – а вдруг поблизости и дети капитана Гранта асфальт укладывают, и Квазимодо пивом торгует?
Довольный шуткой, лысый тоненько захихикал.
– Может быть, тебе это и неизвестно, но вообще-то опыты по воскрешению людей ведутся довольно давно, – здоровяк явно завелся, его шрамы побагровели. – Почему тебе не приходит в голову, что это может быть реальностью? Да, меня воскресили, а потом я опять умер и попал сюда. Раньше как человек я не существовал. Ну и что тут удивительного? Я встречал в городе людей, из-за которых появился на свет. Благодаря одному из них я умею играть на скрипке. Они не просили меня вернуть им назад руку или голову. Я до сих пор не знаю, почему я так себя вел: из-за того, что во мне был мозг другого человека, или потому, что у меня проявился ужасный характер? Давай лучше поедим.
Лысый снова углубился в размазывание бурой массы. Проборовшись некоторое время, он с отвращением передвинул тарелку коллеге.
– Ешьте, батенька. Право слово, я сыт.
Толстяк с удовольствием подтянул к себе новую порцию. Похоже, ему было абсолютно все равно что есть, лишь бы набить свой необъятный желудок.
– Однако, – продолжал лысый, ерзая по табуретке, – почему же тогда люди не исчезают отсюда, когда их воскрешают на Земле? Например, на острове Гаити воскрешение местными негритянскими колдунами вуду закопанных в свежую могилу трупов и превращение их в послушных зомби приобрело повсеместный характер.
– Я просто фигею с тебя, – засмеялся толстяк. – И откуда ты это взял? Из газеты «Экспресс-Смерть», что ли? Такое бывает, конечно, – стоит хотя бы на меня посмотреть. Но с другой-то стороны, получается полная ерунда. Мы попадаем в город в том состоянии, в каком погибли. Гитлеру даже пришлось пластическую операцию делать – он так обуглился, что его никто не узнавал. А если кого-то из нас на Земле воскрешают, получается как бы две копии, раздвоение личности. Ерунда полная, в общем. Я говорил в Аду с тем чуваком, от которого мне руку приделали: когда меня воскресили, его рука очень странно себя вела… Да не столь это важно. Главное то, что я существую. Хотя честно тебе скажу – мне это и самому непонятно. Вроде бы как я уже был мертв, а меня раз – и все равно в Ад. По второму кругу пошел, получается. И было бы за что!..
– Я вот еще о чем размышляю, – произнес неугомонный лысый, глядя, как пюре исчезает в необъятной пасти собеседника. – То, что мы уже восемьдесят два года живем в одной комнате и спим на одной постели, – это наказание для меня или все-таки для тебя?
– Для меня? Ха-ха-ха! – загремел толстяк, тряся животом. – Да видел бы ты свою рожу, когда тебя впервые привели ко мне… Неделями днем по углам жался, а ночью маму звал! Посмотри на себя – кого ты можешь напугать-то в своей жизни? И так плохо слова выговариваешь, а как меня увидел, и вовсе чуть заикой не стал. Это твоя кара. А ты че, надеялся в транзитном зале вечно отсиживаться, пока тебя захоронить соберутся?