Элемент
Шрифт:
Где находится мой тайник, я не написал, потому что его могут обнаружить недоброжелатели. О! Даже не представляю, как описать весь ход моих мыслей в этом направлении! Коротко могу сказать так: если я попаду в тот мир и он окажется враждебным, те, конечно, изымут мою тетрадь. Тогда мой труд напрасен. Но если тут останется копия и те не смогут её обнаружить, это даст шанс моему теперешнему миру найти копию первым и узнать всю правду. По крайней мере, то, что уже знаю я. Не проще ли было бы сообщить кому-нибудь о моём открытии безмолвной степи, отодвигающейся всё дальше?
Сегодня я догоню тишину. Если на то есть воля Божья! – добавлю к этому утверждению, поскольку я человек верующий. Не знаю, откуда это во мне. В церкви я никогда не ходил (разве что из чисто художественного интереса – изучал архитектуру, скульптуру, живопись), ни в каких теологических кружках не состоял. Зерно веры моей душе настолько самоочевидно и естественно, что этим вопросом я впервые задался совсем недавно – встретившись с ярым атеистом, пропагандирующим торжество материи во всей Вселенной. Мне быстро наскучила его напыщенная болтовня и я постарался свести на нет наше знакомство. Тогда-то и настало моё время задуматься о собственных взглядах на бытие. Не могу объяснить почему, но я пришёл к выводу (или лучше, почувствовал), что у всего вокруг есть создатель и он непостижим моим разумом. Думаю, он совсем не похож на человека и вообще, с какой стати он?! Это явно безличное или надличное Существо, не имеющее пола. Что-то я расфилософствовался; поеду дальше – с каждой потерянной минутой путь удлиняется, и мне нужно спешить.
Я решил написать непосредственно из того места, где стоит тишина. Я собираюсь пересечь её, эту картину (почему я уверен, что это именно картина?!), так что, возможно, это моя последняя запись. Всё здесь нормальное, как бы настоящее, но какое-то бездыханное, что ли. Недвижное, мертвенное. Я хочу увидеть, как оно оживёт!
Нет, то была не последняя запись, мне, можно сказать, посчастливилось. И теперь мысли так и прыгают, потому что появилось очень много новой информации. Я не буду краток, я буду подробен…
Да, во-первых, я увидел, как степь оживает. Вдруг, скачком, большой кусок поля зашевелился. В буквальном смысле! По траве побежал ветерок, откуда ни возьмись появились букашки, заползали, запрыгали, зажужжали, птицы начали летать в небе. Готов поклясться, они все материализовались из пустого пространства! Точнее нет, не из пустого – я теперь чётко различаю такие вещи! – из неба, безмолвно висевшего над степью. Солнце начало припекать – обозначился простор для чувств и ощущений, его прежде не было здесь. С меня было довольно, я сел на велосипед и поехал дальше.
Вскоре я снова оказался там, где ещё не поселилась жизнь. Я крутил педали с остервенением – мне не терпелось узнать, что будет за этой степью! Конечно, у меня были кое-какие мысли на сей счёт: 1) будет пустыня, 2) или просто белый холст, 3) или я упрусь в стену, 4) а может быть, открытый космос? Я уже начал разуверяться в том, что Земля круглая, и вспоминать средневековых священников, утверждавших, что мы живём на плоской земле, которая стоит то ли на китах, то ли на слонах, или черепахах. В целом, думаю, эта гипотеза не далека от истины. Во всяком случае, наша планета – вовсе не планета… Но не буду пока влезать в эти дебри, обо всём по порядку.
Степь оборвалась так резко, что я даже не сразу сообразил, что она позади. Я не видел
Но я опять отвлёкся. Снова выйдя за границу степи (велосипед я оставил в нашем мире, так как в том ехать становилось невозможно – побоялся испортить шины), я огляделся. Степь не была видна отсюда, существовала иллюзия бесконечности запредельного пространства, как и в степи – иллюзия бесконечного поля (я только что опытным путём установил, что это иллюзия, а для неосведомлённого наблюдателя с той и с другой сторон кажущееся было бы явью).
Я неспроста назвал то место подмалёвком. В те мгновения я только больше уверился в своей теории о картине. Теперь я точно знал, что у неё есть создатели, и, следовательно, у меня. Я – творение чьего-то разума. Конечно, более высокого, но не настолько, чтобы я не мог встретиться с ним лицом к лицу. Это посвящение? Должен ли каждый человек нашего мира пройти тот же путь, что и я? Или это случайность? Я – существо совершенно не выдающееся. Я не пророк и даже не философ, не стремился я к мистериям и не жаждал узреть Бога. Мною двигало банальное любопытство.
Пространство, в которое я попал, состояло из крупных пятен, наляпанных то тут, то там. Это вызвало у меня впечатление палитры, на которой смешивают краски. Места, лишённые пятен, были просто белыми. Но тут по-прежнему была поверхность, по которой я и шёл – твёрдая, немного шершавая на ощупь. Я быстро передвигался, обходя пятна краски (она оказалась вязкой и не стиралась с пальцев, когда я её потрогал). Иногда ближе к центру на этих кляксах возникала лёгкая рябь – будто кто-то водил там невидимой кисточкой, набирая нужной краски.
Я должен был быть скорым, так как предчувствовал новые открытия. Уже найденное мною не было окончательным. Где сидит мой Творец? Я хотел найти его. У меня накопились к нему вопросы…
Кляксы постепенно исчезали, вместо них на моём пути показались штырьки, провода, какие-то лампочки (некоторые из них мигали). Всё это громоздилось хаотично и неприятно поразило меня. Всё-таки техника за пределами реального мира, на которой он теоретически может быть построен – явление удручающее. То есть я не просто творение, если следовать логике увиденного, а механизм!? С этим я уж никак не мог смириться! Я побежал, перепрыгивая через пеньки проводов. Так называемый пол (или земля? или что это было?) уходил из-под ног. Он был студенистым и сравнительно упругим одновременно (подошвы моих ботинок хорошо отскакивали от него, хотя и немного утапливались, «тонули» в местной почве). Цвета у него не было – сплошная чернота, освещало мне дорогу только мерцание лампочек. Что-то подсказывало мне, что двигаться надо только по прямой.
Ощущение враждебности этого мира захлестнуло мою душу, мне очень хотелось выбраться отсюда в более приятное и естественное для человека место. И я выбрался… в полное ничто. Не знаю, как описать это пространство, знаю только, что оно было и я был в нём. Я двигался в нём, не видя и не ощущая самого себя. Но двигался, как я уже сказал. Предполагаю, что двигалось моё сознание. Обнажённая реальность ощерилась передо мной. На самом деле она была нейтральная, равнодушная, никакая и именно от этого становилось жутко. Я совершил прыжок из своей второй картины в третью, и она оказалась…