Эльфийский Лес

Негласная Елена

Костёр потихоньку разгорался, вырывая из темноты всё больше и больше блестящих эльфийских глаз. Тишина разрасталась, расползаясь от нашей полянки во все стороны — похоже, все эльфы теперь собирались здесь. Лица, лица, лица… — вокруг костра уже давно не осталось места, и те, кому сесть было негде, вставали плотным кольцом вокруг. Вторым кольцом, третьим… Сплошной строй эльфов уходил в темноту, нарушаемую только блеском множества глаз (а когда успели погаснуть все остальные огни? Кажется, я что-то прозевала…). В наступившей тишине был слышен только треск дров в огромном костре…

Бывает, когда вокруг полная темнота, начинает казаться, что в этой темноте появляются расплывчатые светлые пятна; а если ты стоишь в абсолютной тишине, то чудятся звуки — невнятные, непонятно откуда… Именно

так в наступившей в какой-то момент тишине, мягко и робко, появилась музыка. Нежная, переливающаяся мелодия сначала была едва слышна, но потом окрепла, разрастаясь, становясь громче и уверенней. Чуть поиграв, она снова стихла, уступая пальму первенства влившемуся в мелодию голосу. Мягкий и наполненный светлой грустью, он запел:

Во тьме времён, над миром древнимСиял ночами звёздный свет,Неколебимым и беспечнымБыл звёздный бесконечный век.Лишь среди звёзд родятся звёзды…Были печальны и светлыЭонамириэ одежды,Вниз канувшей с небесной тьмы.Она спустилась в мир пустынный,Жизнь смертной выбрав для себя,И вслед за ней её любимыйРазбился, горя не тая…

Мелодия изменилась. Потусторонее, как будто далёкое, звучание приблизилось, стало легче и чётче.

Их дети жили год за годом,Ночами глядя в небеса.Эльфийским названы народом,Они рвались наверх, назад…

К певцу присоединилось множество других голосов — казалось, запели все эльфы разом:

Звёздой рождённые потомки,Мы яркий Света дар храним,В любом из нас живут потокиНебесной жизни, звёздных сил.И, умирая, мы вернёмсяВ свою семью, к себе домой —В просторы неба вознесёмся,Во тьму времён, во мрак ночной…

— Песнь о Эонамириэ, Первой Звезде, Прародительнице эльфов, — закрался мне в правое ухо тихий шепоток Ниирэ, как только песня стихла (а то я не догадалась!). — Эту балладу всегда исполняют первой. Потом ещё несколько Древних песен, а потом уже можно будет и повеселиться…

Она оказалась права. Ещё несколько баллад эльфы спели хором, под очень похожие печально-нежные мелодии, а затем начался концерт по заявкам. Романтичекие истории, описания великих битв и хвалебные песни, посвящённые родным Лесам, сменяли друг друга…

Наконец эльфам надоело выглядеть серьёзными и чопорными, и началось обещанное «веселье». Лес снова засиял разноцветными огнями; эльфы расползлись по ближайшим окрестностям, образовав несколько танцплощадок. У каждой площадки был свой диджей — или, точнее, свои музыканты и певцы. Наконец-то, появилось приготовленное над кострами мясо(это было очень вовремя — а то мне уже хотелось идти охотиться на кого-нибудь съедобного) и, в кой-то веки, его дополняло эльфийское вино. Везде зазвучала музыка, пары закружились в танце; Раэн по-тихому смылся — но я успела заметить синеволосую эльфийку, которая его утащила.

Часть эльфов поудобнее устроилась вокруг Большого костра, в том числе мы с Ниирэ. Эльфийка, похоже, уходить никуда не планировала; а я прихватила побольше мяса и вина — и тоже в ближайшее время двигаться с места не собиралась…

Кто-то из сидящих рядом эльфов заиграл весёлую мелодию. Я с удивлением узнала в инструменте модификацию нашей гитары или балалайки — корпус

в виде небольшой полусферы, широкий ажурный гриф из белой древесины и зелёные (мамма мия!) струны…

Инструмент пошёл по кругу. Кто-то из эльфов пел, кто-то просто играл. Ниирэ, к моему удивлению (странно, а с чего я взяла, что она не играет?) тоже заиграла — и спела песню, похоже, собственного сочинения:

Тумана пушистые хлопья,На зелени — брызги росы.В ночи беспросветном потопеИх кто-то возьми и рассыпь.Умоются листья и травы,Туман в небеса уплывёт,Росы застывающий саванСо светом играя, сверкнёт.Фонтаном безудержным красокВзовьётся танцующий блик…На солнце роса так прекрасна,Жаль только — единственный миг…

Когда «гитару» попытались сунуть в руки мне, я воспротивилась. Нет, не потому, что я не умею играть — просто я не смогла придумать песню, которую бы стоило исполнить в этом обществе…

— Лаир, ну сыграй что-нибудь! — зашептала мне Ниирэ. — Или спой, если играть не умеешь…

Я отрицательно покачала головой. Вот ещё, буду я позориться! И тут заметила взгляды нескольких эльфов… В них читались презрение, жалость и… облегчение, что ли? Мол, мы ничего другого и не ожидали…

Я разозлилась. Кивнула Ниирэ. Немного подождала и стала читать стихотворение, вспомнившееся мне именно в этот момент:

Не пою, не плачу, не грущу,И душа уже не рвётся в небо.Я сегодня память отпущу —Позабуду, где я был и не был. Я сегодня просмотрю закатПросто так — для галочки, наверно.Я сегодня ночи буду радИ не рад.Или — попеременно. Я сегодня сам себя найдуИ себе же предложу напиться.И напьюсь. Сыграю в чехардуС миром, с былью, может —С небылицей. Превращу в туман и зимний лесОкружённый и печальный город,На уступ высокий — чтоб не слез, —Посажу моих сомнений ворох. Я останусь с лесом. На один.На двоих. На нас, запанибрата.Я останусь с лесом…Погоди —Миг уйдёт, его цена расплата. А над лесом — та же ночь, луна,Те же звёзды, яркие когда-то…Ночь прошла. Она была одна.Лишь похмелье —Мутной горькой ватой…

Я закончила. Вслушалась в отзвуки своего голоса и только потом посмотрела на эльфов. Ниирэ улыбалась — мечтательно и задумчиво. Остальные были явно удивлены.

— Это твоё? — снова зашептала мне прямо в ухо Ниирэ. Я отшатнулась — щекотно же!

— Нет.

— Жалко…

— А что, можно только своё?

— Нет. Но это было бы ещё лучше… Хотя ты и так молодец! Вон какие все пришибленные сидят! — и эльфийка хихикнула.

— А почему?

— А потому, что до сих пор есть такие личности, — тут Ниирэ стрельнула глазками в тех самых эльфов, сидящих к нам в пол-оборота, — которые считают, что люди не умеют творить. Вообще. Мол, всё, что люди сделали — это переврали творения других рас…