Эльфовладелец
Шрифт:
Трахни ее, говорит член. Не мужик, что ли? На твоем месте я бы тут круглые сутки всех подряд драл. И на кухне, и в кабинете, и в поле по колено в грязи!
Ага, присунь-ка ей, говорит сгусток света. Смотри, она сама пришла, небось соскучилась уже по твоему младшему сержанту.
— Фигли вы сговорились?! — крикнул я и схватился за голову. В темечко будто иглой раскаленной кольнули.
Кажется, болезнь прогрессирует. Дерьмо собачье.
— Вам нехорошо? — Триэль подбежала к постели. — Принести лекарство?
— Да,
Девушка убежала и очень быстро вернулась с подносом. Я не стал наливать зелье в стопочку, а сделал два глотка прямо из пузырька. Острая боль сменилась головокружением и тошнотой — как с похмелья.
— Вам лучше?
— Да, отпустило немного. Я так понимаю, это просто обезболивающее. И оно ни черта не лечит?
— Не могу знать. Думаю, Тарсиэль скажет точно.
— Ясно. Ты это, присядь что ли рядышком. Побудь тут, пока не засну.
Кровать тихо скрипнула. Маленькая ладошка легла мне на грудь. Когда-то она была нежной и мягкой, но покрылась мозолями от рабского труда.
— Триэль.
— Да?
— Расскажи мне о своем Лесе.
— Он очень густой и темный, потому что кроны пропускают мало света. Но после вторжения людей Златолист, наверное, сильно поредел. Деревья там высокие — высокие и толстые. Порой десять мужчин не могут обхватить ствол. Но как и все в этом мире, деревья часто умирают. Одни от старости, другие от паразитов, третьи от молний и ураганов. Мы срубаем их и строим дома меж корней. Такие же высокие как и погибшие деревья.
— Вы живете в башнях?
— Да. Если привязывать их к стволам, можно строить аж до самых крон. Мы неприхотливы и привыкли жить в тесноте.
— Как так вышло, что вы проиграли людям?
— Мы никогда не возводили стен, надеялись на собственную ловкость. Взбирались на макушки, прятались в листве и поливали ваших воинов стрелами. Сперва они не могли достать нас на такой высоте, ведь человеческие луки и арбалеты не чета эльфийским. Но потом по Лесу эхом прокатились выстрелы. Люди принесли с собой синюю смерть.
— Огнестрел, — хмыкнул я. — Серьезное преимущество. Знаю я одного парня по имени Кортес. Он не здешний, с моей родины. Так вот его отряд в триста всадников обращал в бегство тысячные армии. А все из-за волшебных гром — палок. Но это было давным — давно.
— Хотела бы я побывать в твоем мире.
— Такое же дерьмо как и этот. Только рабство стало более цивилизованным. Анекдот даже такой есть. Раньше рабам давали ровно столько денег, чтобы хватало на еду и одежду. В принципе, с тех пор ничего не изменилось.
Триэль промолчала. Ничего смешного, к сожалению, в этом анекдоте нет. Это скорее горькая ирония, хотя и она порой веселит. Особенно, когда не касается тебя лично.
— Перспектив, конечно, у нас больше. Но до идеала еще сотни, если не тысячи лет. Да и есть ли он вообще, этот идеал?
— Я не знаю, Джен. Хотелось бы верить, что есть.
— Мне тоже…
Я глубоко
8
Проснулся на рассвете. Триэль еще мирно посапывала под боком. Ночная рубашка соскользнула с плеча, открыв моему взору алые рубцы. Я вздохнул и легонько провел по ним пальцами. Девушка тихо застонала и перевернулась на живот.
Решил не будить ее — пусть отдыхает. Натянул брюки, сорочку и отправился в уборную. Оттуда — на кухню. Данэль насыпала мне полную тарелку ароматного варева, но я съел только половину.
Краем глаза заметил, как девушки то и дело бросают на меня подозрительные взгляды. Стоит им ответить — тут же отворачиваются.
— Что-то не так? — спросил я.
Данэль заправила светлую прядь за ухо и смущенно улыбнулась.
— Вы раньше никогда не ели такую еду, — сказала эльфийка. — И мы беспокоимся, вкусно ли вам.
Я отложил ложку.
— Какую такую?
— Простую…
— Ну и что. Отличная же еда.
Хотел добавить, что дома я жрал всякое дерьмо в десять раз хуже, но передумал. Добавил лишь:
— А не какой-то эльфийский суп.
Невольницы переглянулись. Больше они не стеснялись улыбок, и мне это нравилось.
— Мы называем эту стряпню кашей Тархина. В вашу честь.
Здорово. Четвертый день в новом мире, а в мою честь уже назвали кашу. Такими темпами я далеко пойду.
После завтрака немного посидел на крыльце, подставив заметно похудевшую физиономию солнечным лучам. Потом направил стопы за плантацию, где разместился самодельный тренажерный зал.
Свинья при моем приближении высунула хобот из грязи и приветливо хрюкнула. Гладить ее не стал — все-таки злился за похеренный урожай.
Вчера Свинья успела зарыться в грязь по брюхо, сегодня — уже почти по самую спину. Скоро это наглое рыло тут колодец выроет. Ну хоть перестала бороздить поле аки клыкастый ледокол и освоилась на одном месте рядышком с помостом.
После вчерашней тренировки мышцы болели совсем чуть — чуть. Маловато я напрягался, но с таким рыхлым телом и так сойдет. Все равно не стал добивать грудь жимом — отдых и восстановления нужны в любом случае.
Немного повисел на кандалах, размял поясницу и решил прогуляться по лесу. Шастать среди могил было стремновато, но хотелось узнать, насколько велика посадка.
Сперва деревья росли довольно редко. Я старательно обходил захоронения, чтобы не дай бог не наступить. В этом мире все же есть магия. Мало ли, вдруг навлеку гнев какого-нибудь злобного призрака? Думаю, он не станет разбираться, кто внутри этой живодерской оболочки. Сразу сожрет или вырвет душу, или как еще может навредить неприкаянный дух.