Эльфовладелец
Шрифт:
Приступил к осмотру тумбочки. Внутри нашлись письменные принадлежности: серебряная гравированная чернильница и золотое перо на костяном стиле. Чернила засохли — значит, хозяин поместья давненько ничего не писал.
Еще я нашел толстую пыльную книжку и связку монет, сперва принятых за украшение. Монетки здесь ходили небольшие, тонюсенькие и с дырочками в центре. Никакой чеканки не было — просто гладкие пластинки. На шнурке висели пять золотых и десять серебряных монеток. Надеюсь, это не последние сбережения рабовладельца, а просто забытая мелочь.
Хм,
Книга, кстати, оказалась бухгалтерской. На пожелтевших листах виднелись заметки о том, сколько ящиков слюлы было отгружено и по какой цене. Отлично прослеживалось снижение цены на оную слюлу, а вот урожай, наоборот, рос с каждым годом. В общем, дела у хозяина шли весьма шатко.
Вдруг меня осенило. Вот же блин блинский — я же экономист по образованию. А что если настоящий хозяин заказал у некоего Г. П. управленца из иного мира? Чтобы он спас плантацию от банкротства… А сам в это время в другом теле (не факт, что не в моем) прохлаждается на каком-нибудь лазурном берегу и в ус не дует. Хрень собачья, но ведь очень похожа на правду.
Ладно, как говорят следаки — будем отрабатывать эту версию. Для начала неплохо бы узнать, что такое слюля и с чем ее едят. Если, конечно, вообще едят. Настало время прогуляться на плантацию.
Сперва хотел позвать Ромэля, но передумал. В конце концов, это мой дом, и я могу шастать по нему как заблагорассудится. Кому какое дело, что вместо туалета я попал в библиотеку, а вместе кухни — в подвал. Осматриваю свои владения и точка.
Немного левее двери в спальню начиналась лестница на первый этаж. Два пролета, резная балюстрада, натертые воском перила. На стенах привычные пейзажи — очевидно, хозяин любит живопись. Или сам рисует — почему бы и нет? Художники бывают очень даже злыми. Взять хотя бы одного усатого, австрийского.
Ступени устилал темно — красный ковер. Чистый и мягкий — босые ступни утопали в ворсе, а не в мусоре. Скоро стало ясно, кто следит за чистотой. На пролете стояла рыжая эльфийка — кажется, это она грела меня ночью. Невольница смахивала сор мокрым веником. На ней было такое же зеленое платье с корсажем, как и на Данэль. Наверное, это такая униформа для прислуги.
Услышав шаги, эльфийка выпрямилась и отпрыгнула к стене. Локоны упали на лицо, руки спрятались за спиной. Казалось, девчушка и не дышит вовсе. Я подошел к ней и сказал:
— Доброе утро.
Эльфийка как-то странно мотнула головой. Будто услышала эти слова впервые из моих уст. Что же, очень даже может быть.
— Добро утро, хозяин, — едва слышно ответила она.
— Как тебя зовут? — я решил, что этот вопрос не вызовет подозрений. Хозяин не обязан знать всех рабов поименно.
— Триэль.
— Ты разговариваешь со мной или с ковром? — с напускной сердитостью уточнил я.
Триэль подняла голову. Узкое милое личико, вздернутый носик и слегка раскосые карие глаза. На переносице бледные крохотные веснушки. Но смотрела она все равно не на меня,
— Ты хорошо справляешься с уборкой. Молодец.
— Спасибо, хозяин.
Я надеялся, что бедняжка обрадуется похвале, но она даже не улыбнулась. Видимо, необычное (пусть и доброе) поведение хозяина пугало ее сильнее наказаний. Оставив Триэль в покое, я спустился на первый этаж.
Мама дорогая, вот это хата. Прямо посреди широченного холла — круглый бассейн с золотыми поручнями. От него идет красная ковровая дорожка ко входу с застекленными раздвижными дверями. Снаружи, на высоких крыльцах маячит пара широкоплечих эльфов. На бедрах висят кожаные кобуры. Ясно — охранники.
Интересно, почему они просто не замочат неугодного рабовладельца? Ведь оружие есть, а я всего один. Вот вам еще одна загадочка. Как говорится, становится все интереснее и интереснее.
Одна стена рядом с бассейном занята длинным высоким шкафом. Пока что мне нет до него дела. Сначала прогуляюсь по особняку, а уж потом можно и на улицу. Напротив входа — три двери. Две закрыты, центральная нараспашку. Оттуда доносится шворчание, звон посуды и тихие певучие голоса. Ага, вот и наша кухня.
Сразу за дверью начинается просторное помещение с диванами у стен. Между ними — невысокие, до колен, длинные столики. Из посуды на них только вазочки с незнакомыми желтыми цветами и курительные трубки на резных подставках.
Здесь остро пахнет специями и жареным мясом. Одной яичницы моему жирному телу явно недостаточно: желудок урчит, слюнки текут рекой. Пожалуй, стоит перекусить перед прогулкой, раз уж зашел.
Я вошел на кухню. В углах — две каменные печи. Есть открытый огонь, есть духовка, даже для коптильни место нашлось. Посреди комнаты — широкий стол, рядом — спуск в подвал. Холодильников тут, очевидно, еще не изобрели, так что приходится хранить продукты по старинке.
На кухне трудятся три эльфийки. Одну я узнал — блондиночка, соседка рыженькой по кровати. Вторая — русая, с большущими голубыми глазами и строгим лицом. Третья — совсем еще юная брюнетка с собранными в хвостик волосами. Все трое носят зеленые платья, а поверх — забрызганные маслом фартуки.
Поварихи заметили меня не сразу. Голубоглазая нарезала разноцветные овощи, которых мне не доводилось видеть прежде. Один, правда, походил на морковь, только белого цвета. Эльфийка мастерски управлялась с ножом, овощи почти мгновенно превращались в мелко нашинкованную стружку.
Блондинка помешивала какое-то варево большим половником, а «хвостик» водила над огнем сковородой. Они так увлеклись процессом, что заметили меня не сразу. Скорее всего, голубоглазая увидела отражение в ноже. Тут же что-то крикнула, девушки разом обернулись и отвесили низкие поклоны.
Могли бы и подождать, раз еда на плите. Стоило «хвостику» оставить сковороду, как из нее повалил густой белый дым, послышалось шипение масла.
— Эй, подгорает! — крикнул я сугубо из благих намерений.