Шрифт:
Глава 1
Я слышал её нежный голос каждое утро. Мой день начинался с мыслей о ней. О, боже, как же божественно она пела! В её голосе я улавливал радость, жизнь и любовь. Её звали Элина Макроуз, но для всех она была просто Эли.
Дом Макроузов выделялся среди остальных в нашем городе – светлый, уютный, с неизменной атмосферой тепла. Эли была вторым ребёнком в семье Джонатана и Кэтрин Макроузов. Их дом был полон любви, и эту семью уважали и ценили во всём Ютсоне. Джонатан, глава семьи, был не только
Кэтрин любила рассказывать за чашкой чая своим подругам, как Эли появилась на свет:
– Это было февральское утро, День святого Валентина. Я думала, что умру от боли, – говорила она, вспоминая четыре долгих часа родов. – Но когда я впервые увидела нашу Эли, все страдания тут же забылись.
Эли была долгожданным ребёнком, но, к сожалению, не первой дочерью Макроузов. Трагедия двухлетней давности всё ещё отбрасывала тень на их семью. Их старшая дочь Амелия умерла от тяжёлой болезни в возрасте 13 лет. Её уход стал невыносимой утратой для Джонатана и Кэтрин.
А теперь позвольте представить меня – я Тед Гонфрид, и, как вы, наверное, уже догадались, безумно влюблён в Эли.
Моя семья переехала в Ютсон три месяца назад из Лондона. Отец, Энтони Гонфрид, был талантливым хирургом, но его страсть к азартным играм обернулась для нас катастрофой. Однажды он проиграл всё – даже наш дом. В поисках хоть какой-то опоры мы скитались по родственникам, пока судьба не преподнесла неожиданный подарок: дом в Штатах, оставленный в наследство дядей Тери, кузеном моего отца.
Я был рад уехать из мрачного, дождливого Лондона. Там я чувствовал себя чужим: школа была строгой, католической, а я всегда верил в большее, чем могли предложить её стены. Мои родители постоянно ссорились, а я, чтобы помочь семье, работал в свободное время, раздавая газеты и убирая полы в церкви за кусок хлеба.
С переездом в Ютсон жизнь словно начала меняться. Я надеялся, что здесь мы сможем начать всё заново.
Глава 2
Я хорошо помню день, когда юрист зачитывал завещание дяди Тери. В комнате была его любовница – нервная женщина средних лет, закуривавшая сигарету за сигаретой. Видимо, она надеялась на долю наследства, но, к её разочарованию, дядя Тери оказался верен семейным ценностям. Всё досталось моему отцу.
Помимо дома, в завещании была трогательная просьба: ухаживать за ивой в саду, посаженной женой дяди Тери, Жозефиной, которая умерла молодой. Эта ива теперь стояла между моим окном и соседским домом Макроузов.
Ютсон встретил нас приветливо. Отец устроился хирургом в местную больницу, а мама быстро подружилась с соседками. Я поступил в колледж Френдината, и хотя учёба не была моим сильным местом, поступить мне всё-таки удалось.
Именно в первый день учёбы я увидел её. Она была в лёгком бледно-розовом сарафане и красных балетках. Её длинные чёрные волосы блестели на солнце, а глаза были глубокими и ярко-голубыми. Это была любовь
Приехав домой, я не мог перестать думать о ней. Её имя – Эли – звучало у меня в голове снова и снова.
На следующий день я решил, что обязательно подойду и заговорю с ней. Надел свой самый нарядный костюм – белоснежный, который мама сшила для меня ещё в Лондоне. Однако всё пошло не так.
Когда меня представили классу, я нервно выдавил:
– Меня зовут Тед Гонфрид. Мы недавно переехали из Лондона.
Но тут из заднего ряда раздался голос:
– А где сшили твой костюм? В цирке?
Класс разразился смехом. Это был Грегори Райтман, местный шутник. Я почувствовал, как заливаюсь краской. Учитель велел мне сесть, и я опустился за парту, избегая взглядов.
На перемене ко мне подошли близнецы Рик и Тайлер Норвины.
– Ты правда из Лондона? – спросил один из них.
– Да.
– А зачем вы сюда переехали?
– Нам достался дом от дяди.
Они обменялись взглядами и побежали, не сказав больше ни слова.
Вечером я услышал её голос. Он доносился из соседнего дома, где Макроузы устраивали вечеринку. Я выглянул в окно и увидел Эли. Она была прекрасна – солнечный свет играл на её волосах. Вдруг она подняла взгляд на наш дом и заметила меня. Я испугался и поспешно отступил.
За ужином отец, к счастью, был трезв и даже спросил:
– Ну, как вам Ютсон?
– Мне нравятся соседи, – ответила мама.
После ужина я поднялся в свою комнату. Она была необычной – пятиугольной формы, угловой. Дом дяди Тери явно нуждался в ремонте, но пока на это не было средств.
На следующее утро я вновь поспешил в колледж в надежде увидеть Эли. В автобусе я сел на свободное место, но вскоре услышал зловещий гул. Это был Билли Гринс, которого все знали как Верзилу Билла.
– Ты кто такой? – прорычал он, усаживаясь рядом.
От его запаха у меня буквально навернулись слёзы. Я попытался ответить, но он лишь сильнее сжал мою ногу, отчего я взвыл от боли. Смех в автобусе усилился.
Наконец, автобус остановился, и я прихрамывая покинул его, мечтая лишь об одном – скорее увидеть Эли.
Глава 3
“Где я? Где я?” – повторял я, слыша лишь собственный голос. Вокруг была лишь пустота. Я ничего не видел, но ноги несли меня вперед по холодному покрытию. Вдруг впереди замаячила белая точка. Свет, подумал я, и направился к нему. С каждым шагом он становился шире.
Бум!
Я обернулся и увидел… свое лицо!
“Все хорошо, все хорошо,” – шептал я себе, пока не вскочил в кровати. Это был всего лишь дурной сон. Меня накрыло холодным потом, который струился с лица. Я взглянул на часы – полвосьмого утра. Время вставать.
Отодвинув занавески, я заметил красоту летнего утра. Птицы пели, солнце ярко светило, и ночной кошмар как рукой сняло. Собравшись, я пошел к автобусной остановке, где по привычке получил свою порцию издевок от верзилы Билли.