Эликсир молодости
Шрифт:
Автоматически протянув руку для поцелуя, она почувствовала прикосновение его губ к своей коже, и дрожь пробежала по ее телу.
— Возможно ли, чтобы вы выглядели еще прекраснее, чем в последнюю нашу встречу? — спросил герцог своим глубоким голосом. — Вы так очаровательны, что мне не верится, что я вижу вас наяву, а не во сне, как всю минувшую ночь.
С усилием Сузи отняла свою руку.
— Я очень… благодарна вам зато, что вы пригласили меня пообедать на открытом воздухе в… Булонском лесу, — сказала
Герцог замер, его взгляд искал ее глаза.
— Что случилось?
— Ничего… Я только подумала, ..
— Вас кто-то отговорил, — сказал он задумчиво. — Когда мы расстались вчера вечером, вы радовались этому маленькому путешествию так же, как и я.
Сузи не ответила. Она упорно смотрела в сторону. Его взгляд обежал все ее лицо — маленький прямой нос и аккуратный абрис губ, — и он тихо произнес:
— Вы изменили свое отношение ко мне? Или вы пытаетесь, хотя уже слишком поздно, быть благоразумной?
Это было именно то слово, что повторяла Лорен, и Сузи с удивлением посмотрела на герцога, который тихо рассмеялся, догадавшись, что произошло.
— Как я и ожидал — Лорен прочитала вам лекцию о хорошем поведении и, конечно, об опасности слишком увлечься мною.
— Лорен любит меня, — быстро произнесла Сузи, чувствуя, что она должна защитить подругу.
— И я тоже.
У Сузи остановилось дыхание. Трудно было не заметить, что при этих словах по ее телу прокатилась волна нервной дрожи, заставившая трепетать каждый нерв.
— Да, я люблю вас! Мы оба знаем, что мы почувствовали прошлым вечером. Но я сказал себе, что еще слишком рано говорить об этом вслух, потому что вы, моя дорогая, очень невинны и не испорчены. Я боялся напугать вас.
Губы Сузи шевельнулись, но ни одно слово не смогло сорваться с них. Герцог продолжал:
— Почему мы должны притворяться и скрывать правду, которую оба знаем? Я полюбил вас с первого взгляда, и я думаю, что не ошибаюсь, веря, что и вы тоже любите меня.
Мягкость и чувственность его голоса мешали возразить ему, и все-таки Сузи удалось вытолкнуть из себя несколько слов:
— Мы… не должны… вы знаете, что мы не должны встречаться!
— Почему?
— Потому…
Она не могла продолжать. Как она могла говорить о браке, если он ни единым словом не обмолвился об этом?
— Потому, что мы — слишком разные, — выдавила она из себя. — Я приехала в Париж развеяться… Лорен сказала, что мы должны лишь развлекаться, флиртовать.
— И вы полагаете, что у нас именно такие отношения?
— У меня… нет опыта в любовных делах, но… я полагаю, что мы не должны… говорить о каких-то серьезных чувствах.
Герцог рассмеялся, но, встретившись с удивленным взглядом Сузи, объяснил:
— Я смеюсь, моя бесценная, потому, что вы сейчас
Сузи смутилась, вспыхнула и вновь отвела взгляд.
— Вы действительно считаете флиртом отношения между мужчиной и женщиной, которые встретились на танцах и хотят наслаждаться общением в течение нескольких часов, дней, недель?
— Так… получается.
— Потому, что так говорит ваша подруга Лорен? — насмешливо спросил герцог. — Моя драгоценнейшая, неужели вы действительно можете контролировать биение своего сердца, трепет голоса, изменить выражение глаз?
Она не ответила, и он продолжал:
— Минувшим вечером мы беседовали, хотя слова не имели ни малейшего значения, потому что мое сердце говорило вашему о любви, настоящей любви, Сузи! Мы оба знаем, что это — что-то совершенно отличное от того, что каждый из нас испытывал прежде.
— Может быть, так можно сказать обо мне, но не о… вас.
— Кто это может знать, кроме меня? — с иронией спросил герцог.
Она не ответила, и после долгого молчания он сказал:
— Посмотрите на меня, Сузи. Я хочу, чтобы вы посмотрели на меня.
Медленно, как будто боясь подчиниться ему, но не имея сил сопротивляться, она повернула голову, и он увидел в ее голубых глазах беспокойство и страх.
Они оба замерли, но через мгновение он бросился к ней, и их губы слились в поцелуе.
Сначала он лишь нежно прикоснулся к ней губами, становясь все более требовательным и все крепче сжимая ее в объятиях, пока, охваченные страстью, они не отдались ей полностью.
Жизнь остановилась, во Вселенной остались только его объятия и упоение поцелуя. Сузи испугалась своего безрассудства и спрятала свое лицо у него на груди.
— Je t'adore, та chene! Я люблю тебя! Я клянусь, что ни один поцелуй в моей жизни не был столь сказочно прекрасным!
Его голос слегка дрожал.
— Пожалуйста… пожалуйста… — шептала Сузи, — не заставляйте меня чувствовать так…
Он еще крепче прижал ее к себе и улыбнулся.
— Как, моя любимая? Тебе нет необходимости отвечать, потому что я чувствую то же.
— Это… невозможно, — неуверенно возразила Сузи.
Но, стоило ей начать говорить, герцог поднял ее подбородок и посмотрел в глаза.
— Ты так прекрасна, как никто другой. Но ты для меня — больше, чем просто красивая женщина. Я всю жизнь мечтал о тебе и встретил, когда уже почти перестал надеяться.
Он вновь стал ее целовать, страстно и требовательно, пока она не почувствовала, что жар его губ вновь разжег в ней огонь любви.
Казалось — все ее тело освещено пламенем их душ, рожденным в самом сердце солнца…
Часом позже, когда они уже сидели за столиком под деревьями в маленьком ресторанчике в Булонском лесу, герцог сказал: