Шрифт:
Пролог. Около 36 лет назад
А ведь каждый из нас мог нормальным бы быть человеком.
Хорошо, что не вышло так,
И что мы такие, как есть…
Fleur
— Родится Наследник.
Беседа оборвалась в самом разгаре. Собеседники количеством четыре штуки злобно посмотрели на источник звука. Источник пошевелился на стуле, издал сладкое «хрмф» и
— И оракул у вас странный, — добавила учрежденческого вида тетка с бойцовской челюстью. — Алкашного вида какой-то. Где только такого нарыли?
— Такую, — с убийственной серьезностью заговорила молодая женщина в деловом костюме. — Не нарыли. Сама нарылась. Между прочим, предсказала рождение с точностью до часа, так что…
— А хоть верно-то предсказала?
На лице у молодой проступило мимолетное колебание, но она тут же отрубила:
— К алхимикам за точностью! Что тут вообще можно было предсказать?
Мужиковатое создание на стуле, пошевелилось, открыло вмиг остекленевшие глаза, потом рот и выдало монотонно:
— Родится Наследник.
Третья из собеседников — совсем почти девочка с худеньким боязливым личиком — издала тихое «хи-хи».
— Макаренко, вы несуразности говорите, — вступил наконец и четвертый, поглаживая лысину. — Дело не в точности. Дело в вашей организации. Казалось бы, раз уж выпало в вашем городе такое событие — ну, подготовьтесь по-человечески! А вы…
— Как, извините, подготовиться?!
Донесся и оборвался полный боли стон откуда-то издалека. Напряженно прислушались все, но звуков больше не было. Тогда лысый заговорил опять:
— Не придирайтесь к словам! Что это за помещение, прежде всего? Неужели Наследник Теней должен был непременно родиться в… в…
А слова правда трудно подобрать, поскольку вся компания стоит в жутчайшего вида коридоре. Из освещения — тускленькая мигающая лампочка, а сам коридор — обшарпан, сыр и безлюден. И безлюдно помещение вокруг коридора, если не вслушиваться. Можно, конечно, постараться — и услышишь звуки тревожных голосов где-то в отдалении и крики… но стараться нужно очень-очень.
— А что мне, народ из родильного дома выселять? — зашипела Макаренко, изображая на физиономии «доконали, гады». — Новый строить? У меня под рукой Ленинград — сколько там миллионов и какая может быть реакция на рождение Повелителя? В истории копали? Там описана пара подобных случаев — руины на месте городов! Вдруг спонтанный выброс энергии, когда…
— Родится Наследник, — удивительно к месту вставила оракул со своего стула. На нее устало махнули рукой. Потом слово взяла та самая, пожилая, учрежденческого вида:
— Ну, в принципе ладно. Опять же, и светлые меньше будут путаться…а как же вы сюда врачей затащили, скажите на милость? С сознанием работали?
— И не только, — шепнула худенькая и напуганная. — Еще и алхимиков подключили — конечно, не оповещали их, для чего, но некоторые их эликсиры… Это ведь все осторожно нужно было сделать —
— Зося, это знают все, — устало заметила Макаренко.
— Родится Наследник.
Все подскочили. Лысый поморщился.
— Как попугай, честное слово… ее нельзя заставить замолчать?
— Рот заткнуть? — иронически поинтересовалась Макаренко. — Она же в трансе сейчас. Не выходит из него с той поры как предсказала его рождение — имена и фамилии родителей назвала… дату… ну, и предназначение.
Она понизила голос до шепота. Собеседники придвинулись поближе. Каждый как будто счел нужным бросить косой взгляд в самую тень коридора.
Там стоял еще кто-то. Пятый человек, которого к собеседникам нельзя было отнести никак, по той простой причине, что в разговоре он не участвовал. Да и к людям его отнести было можно весьма условно — как и всех собравшихся. Вот только создавалось невольное впечатление, что остальные знают, кто стоит там, в тени — и боятся. Или же просто испытывают к нему почтительное уважение в очень большой степени.
— То есть, она так уже…
— В общем, пару месяцев точно.
Трое из четырех собеседников поглядели на оракула с некоторым сочувствием. Оракул раздумчиво икнула и еще раз возвестила о рождении какого-то Наследника.
— А почему Наследник-то? — выдохнул лысый.
— Терминов много, — пожала плечами Макаренко. — Она их меняет время от времени, по неизвестным нам причинам. Вначале был Повелитель, потом Властелин, потом еще…
Но тут вновь долетел стон по коридору, и собеседники снова замерли, обратившись в слух. Макаренко покосилась на Зосю.
— Распоряжение о том, чтобы отнять его от матери сразу — донесли до целителей и охраны?
Боязливый, утвердительный кивок в ответ. Молчание. Еле слышное хмыканье из тени.
— Это бред! — взорвался лысый и воздел руки к грязному потолку. — Это бред, бред полный! Событие в масштабах столетия, как минимум, а мы… из-за вашей перестраховки сидим чуть ли не в чистом поле, за два часа езды от Ленинграда… в этой развалюхе! В таком составе, да еще… на таком расстоянии от действий!
— Несмотря на то, что мы были выбраны полномочными наблюдателями… — добавила пожилая. — И откуда мы можем вообще узнать, что он родится и… кто это будет вообще?!
Макаренко усталым кивком указала на оракула, клевавшую носом на единственном стуле.
— Судя по тому, что мы успели услышать — сразу же после его рождения она должна это возвестить.
— Так, как сейчас? С интервалом, извините, в…
— Родится…
— Да поняли уже! Что за фарс, честное слово…
— Не совсем так. Она возвестит уже свершившийся факт. А следующими ее словами будет его портрет…
— Благодарю покорно! Я не сторонник словесной живописи.
Весь женский состав коридора (за исключением оракула) посмотрел на лысого стихийника, как на полного и безнадежного идиота.