Элирм V
Шрифт:
Теперь пришел черед Германа, и, пожалуй, первый комментарий Гундахара оказался на удивление точным. Если бы не храп, я бы подумал, что друг умер. Смятая простыня, скомканное одеяло и неестественно вывернутые конечности, что в совокупности выглядели так, словно напарник разбился о кровать, упав с высоты десятиэтажного дома.
Но был и плюс. Подобное состояние Германа явно свидетельствовало о том, что его бессонница подошла к концу.
– Хм-м-м… – размышляя о чём-то своём, генерал задумчиво вскинул ладонь и навел
– Эй! Гундахар, прекрати! – прошипел я. – Даже не думай!
– Ай, да успокойся ты, я пошутил, – усмехнулся тот.
– Пошутил?!
– О да! Ничто так не бодрит с утра, как стакан ледяной водки, – послышалось с кухни. – Интересно, а откуда у многоуважаемого танка в холодильнике водка? Я-то думал, он за здоровый образ жизни. Как, впрочем, и все качки.
– М-м-м… что происходит? – Герман разлепил веки и медленно перевернулся на спину, поймав на себе пристальный взгляд рыцаря смерти. – ГОСПОДИ!!!
Испуганно вздрогнув, друг резко вскочил, а затем рухнул с кровати, запутавшись ногами в одеяле.
– Черт! Какого хрена?! Что вы тут делаете?!
– Асцилий препарируем, кретин, – генерал швырнул Герману в лицо штаны. – Одевайся. Пора тренироваться.
– Тренироваться?! – ужаснулся тот. – Какой к черту тренироваться?! На часах полшестого утра!
– Быстро.
– Гундахар, я, конечно, понимаю, что ты мёртвый и тебе в принципе спать не нужно, но что насчет остальных?! Мог бы и подождать! Хотя бы часа два!
– Да мне-то, собственно, насрать на ваши желания, – прогудел игв. – Как и насрать на Вергилий, Августа, Галилео и на весь остальной мир. Поэтому нечего жаловаться и скулить. Я с вами занимаюсь не по доброте душевной, а только лишь потому, что мне нужно попасть в Орлионтан и спасти Эанну. И поскольку успех сего предприятия, к сожалению, во многом зависит от вас, то вы будете тренироваться. Хотите вы того или нет.
– А я рад, что меня разбудили, – показался улыбающийся шаман. – Всю ночь напролёт снились одни ужасы. Представляете?
– Про битву с Доминионом?
– Хуже. Мне приснилось, что я Гундахар. Вот только почему-то я был в теле человека. Точнее – юноши. И практически ничего не помнил из своей прошлой жизни. Только холод, бесконечный гнев и расцветающую глубоко в груди тоску, словно подо мною разваливается башня, а я все лезу и лезу наверх к цели, понимая, что покоя и счастья всё равно не будет. Я был в ловушке. В неизвестном мире, что стал для меня тюрьмой, построенной будто бы по инструкции Иеремии Бентама. Той самой, из которой невозможно сбежать.
Генерал пренебрежительно покосился на Гласа, но промолчал.
– И что ты там делал? – спросил я.
– То же, что и всегда. Хамил, грубил и терроризировал всех подряд. Особенно местную элиту, что вздумала покушаться на честь и достоинство
– Не вижу здесь ничего ужасного, – дернул щекой игв. – В отличие от вас, я рос в мире, где смерть была вполне обычной расплатой за лень, безответственность, неповоротливость, чрезмерную жадность и ошибки в соблюдении запутанного протокола. А обычные драки так и вовсе являлись неотъемлемой частью ежедневной рутины.
– Ну, это для тебя. А лично я до сих пор содрогаюсь от воспоминаний о сцене, где один из задир-однокурсников оскорбил мою мать, за что тотчас же поплатился, получив вместо криолитового кола черенок от швабры. По самое не могу. Кажется, это произошло в какой-то полумагической академии, где я учился. Точно уже не помню. Сны – они такие. Быстро ускользают из памяти.
– А мне, наоборот, снилось кое-что крайне приятное, – продолжал ворчать Герман. – И я бы не отказался досмотреть этот сон до конца. Блин, мы ведь только вчера успешно справились и победили Небесный Доминион?! Неужели нельзя было выделить хотя бы один выходной?
– Ай, да что ты вообще знаешь об успехе? – фыркнул генерал. – У нас на Зунгуфе была поговорка: «Что нас не убивает, обязательно попытается сделать это во второй раз». Поэтому если хочешь добиться реального успеха, то ты должен неизменно следовать трем основным правилам: знать больше, чем остальные, работать больше, чем остальные, ожидать меньше, чем остальные. Ясно, тупица?
Герман промолчал, продолжая сердито одеваться.
– Пока что я преподал вам основы, – продолжил игв. – Но этого мало. Волшебники, ведьмаки, чародеи крови, охотники за головами, паладины, берсерки, привратники – против каждого из них существует своя отдельная тактика боя, требующая индивидуального подхода. Далеко не каждого противника можно одолеть грубой силой. И даже такой вроде бы незначительный штрих, как «печать цепей» или «брадикардия» может запросто превратить вашу атаку в неуклюжее посмешище.
– Брадикардия? – переспросил танк.
– Управление чужим кардиоритмом вплоть до разрыва сердечной мышцы, – пояснил Глас. – Отвратная способность. У Инквизитора как раз такая. Кстати, не подскажешь, откуда у тебя в холодильнике водка?
– Это не водка, а спирт. Броню и оружие протирать.
– А-а-а, вон оно что. То-то я чувствую, что больно градус высокий. Аж горло дерёт.
Шаман снова приложился к бутылке.
– Глас, может, хватит бухать? Полшестого утра, – напомнил я.