Элита

— Это что, помада? — Мама прижимает большой палец к моей губе и сосредоточенно вглядывается в отпечаток.

— Гигиеническая, — поясняю я. — Это что, тоже запрещено здесь?

— Не ерничай. — Потуже затянув передник, мама выглядывает за дверь и жестом подзывает меня к себе. Ее голос понижается до шепота:

— Смотри и запоминай. Мужчина во главе стола — это хозяин дома, Демидов Вилен Константинович. Слева — его жена, Ирина. Вон тот долговязый, который развалился на

стуле, — это ее сын Максим, пасынок Вилена Константиновича. Отвратительный у парня характер… — Мама раздраженно цокает языком. — Пороть таких надо. Блондинка — это Каролина, их общая дочь. А брюнет в белой рубашке — это Леон, сын Вилена Константиновича от первого брака.

Ее тон становится строже:

— Глаза на него не таращи. У него таких, как ты, вагон и маленькая тележка.

— Каких — таких? — уточняю я, отрывая взгляд от парня, сосредоточенно уставившегося в экран телефона. — Бесприданниц, которых из милости пристроили в самый дорогой вуз страны?

— Повторяю: не ерничай! — грозно шипит мама. — Слава богу, что на свете есть такие люди, как Вилен Константинович. И с учебой тебе помог, и на работу устроил. Куда бы ты сейчас без него? Полы бы в офисах натирала?

— Вместо этого буду натирать полы здесь, — бормочу я. — Мы на стол будем накрывать? А то господа уже скучать изволят.

— Много не разговаривай, на вопросы отвечай коротко и вежливо, — продолжает инструктировать мама. — Тарелки расставляй по старшинству. На Леона и Максима смотри только по необходимости. Хозяева должны видеть, что ты приличная девушка, а не какая-то шалава.

— Крепостное право отменили полтора века назад, — напоминаю я, берясь за поднос. — Пойдем уже.

— Максим, ты не в трамвае едешь, — разносится по гостиной звучный баритон хозяина дома. — Выпрямись и сядь нормально. Леон, а ты телефон убери. Мы ужинаем.

— Криптовалюта сама себя не купит, пап, — брюнет мечет насмешливый взгляд на отца. — Еды же все равно пока нет.

— Какая еще криптовалюта? Заканчивай ерундой заниматься. Еда сейчас будет.

Откашлявшись, чтобы привлечь внимание сидящих за столом, мама подталкивает меня вперед.

— Хочу представить вам свою дочь Лию. С позволения Вилена Константиновича она будет работать здесь и помогать мне.

Четыре пары глаз устремляются на меня. Хозяин дома покровительственно кивает вместо приветствия, его жена и его дочь, похожие как две капли воды, улыбаются мне абсолютно идентичными улыбками.

— Неужели ты не смог найти ей работу получше? — иронично замечает тот, кого мама презентовала как парня с отвратительным характером. — Ее отец все же погиб на твоем производстве.

— Заткнись, Макс, — негромко произносит брюнет, решив наконец оторваться от телефона. Он был единственным, кто не поднял головы, когда мама меня представляла. — Привет, Лия.

Его взгляд проходится по мне: от волос, забранных в тугой хвост, до носов белых медицинских сабо.

Не похоже, что он впечатлен, что, впрочем, взаимно. На вид этот Леон — типичный мажор с часами стоимостью ВВП Косово и эго размером с Австралию. Его сводный брат нравится мне куда больше.

Не

придумав ничего лучше, я приветствую элитарное семейство подобием реверанса, отчего тарелки на подносе предупредительно дребезжат.

— Папа сказал, ты будешь учиться в нашем университете, — восторженно пищит блондинка. — Какой у тебя курс?

— Второй, — отвечаю коротко я, как и просила мама.

— Жаль. Я учусь на первом, а Леон — на четвертом. А Макса в прошлом году отчислили.

Промычав «угу», я принимаюсь расставлять тарелки. Поднос тяжелый, зараза, а руки у меня не резиновые.

Начинаю с главы семейства, двигаясь против часовой стрелки, перехожу к его супруге… Интересно, нужно уточнять, кто из двоих его сыновей старше, раз уж тут обслуживают по старшинству?

Конечно, это вопрос риторический. Первым я подойду к ироничному шатену, а красавчик с телефоном подождет.

— К сведению, Макс на три месяца меня младше, — не глядя, замечает брюнет, когда я, опустив салат перед его братом, перемещаюсь к нему.

Мои глаза непроизвольно округляются. Он что, подслушал мои мысли?

— Я не знала, — с подчеркнутой вежливостью произношу я. — В следующий раз учту.

Поймав сердитый мамин взгляд, ставлю тарелку на стол и торопливо семеню на кухню. Как же у этой элиты все непросто. Одно лишнее слово, один неосторожный взгляд — и все, на тебе клеймо шалавы.

— Не вздумай никому дерзить, Лия, — требует мама, когда мы, стоя на кухне размером со стадион, укладываем грязную посуду в посудомойку. — То, что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Если парни скажут что-то, что тебе не понравится, притворись глухонемой.

— А если они начнут меня домогаться? — нараспев уточняю я, стряхивая остатки еды с тарелок. — Притвориться терпилой и молча раздвинуть ноги?

— Ты что такое несешь?! Никто здесь тебя и пальцем не тронет. Максим здесь редко бывает, а Леону ты не интересна.

— Он что, гей?

— Леон? — Мама быстро крестится. — Нет, боже упаси. У него невеста есть. Дочь партнера Вилена Константиновича. У богатых всегда так: деньги к деньгам.

— Бедняга, — сочувственно изрекаю я. — Сколько ему? Двадцать три — двадцать четыре? А уже невеста имеется. Папка погулять как следует не дал.

— Лия, — шипит мама, с опаской оглядываясь. — Следи за словами. Если нас выпрут из этого дома, где ночевать будем?

— Ладно-ладно, — буркаю я. — Если будут хамить — притвориться глухонемой, если начнут приставать — пригрозить рассказать все невесте. Чай будем выносить?

Когда я с подносом чая выхожу в гостиную, то слышу:

— На среду ничего не планируйте. Морозовы приедут на ужин.

На очередное заявление главы семейства ангелоподобная блондиночка восторженно хлопает в ладоши, а парень с отвратительным характером иронично фыркает. Красавчик-мажор же делает вид, что происходящее его не касается, продолжая меланхолично крутить в руках салфетку, формируя из неё журавлика в технике оригами.