Элла

Геллер Ури

— Тайное общение! — выдохнула Эмили. — Неудивительно, что она ему доверяет. Нам как-то надо это тоже вставить!

Ее голос с экрана спросил:

— Питер, кое-кто бы подумал, что вы силой вторглись в эту семью. Отец Эллы очень недвусмысленно выразил свое желание, чтобы вы уехали. — Кена и Дола в комнате не было. — Почему вы остаетесь?

— Элла хочет, чтобы я был поблизости.

— Но ведь на самом деле вы знакомы с Эллой всего несколько дней, не так ли? Вы не являетесь ее старым другом.

— И что с того?

— Так

почему вы считаете, что вдруг оказались ей необходимы?

— Потому что ее жизнь вдруг совершенно изменилась, — он говорил спокойно и уверенно.

— В этой перемене вы принимали очень активное участие…

— Я… поставил мир на уши. Да!

— Вы рады, что сделали это?

— Разумеется. Но вы должны понять — я был предназначен для этой роли. Я ее не выбирал.

— Что, «Дейли Пост» могла с равным успехом выбрать другого репортера? — предположила Эмили. — И этот другой репортер стоял бы сейчас на вашем месте, настаивая на необходимости остаться с Эллой?

— Конечно нет! Журналистика тут ни при чем. Идите сюда, я вам кое-что покажу, — предложил Гунтарсон. У двери он обернулся. Камера поймала встревоженное лицо Эллы. — Элла, хочешь пойти с нами?

— Ее отец велел, чтобы она оставалась здесь, — возразила Джульетта. — Пока он не вернется.

— Это надолго — то, что вы хотите нам показать, Питер?

— На пару минут. Тогда вы поймете…

На картинке появилась лестничная площадка второго этажа, с окном на одном конце, и дверями по обе стороны. Кираса и шлем, похожий на консервную банку, висели на стене. Ещё там стоял полукруглый столик с лакированной, будто шелковой, столешницей. На неё был водружён бронзовый бюст.

Гунтарсон взвесил его на руке, и передал Эмили Уитлок.

— Видите надпись?

— «Наш дорогой Дэн»…

Эрик Уильямс направил на бюст свет, и полированная бронза засверкала. Скульптор изобразил свою модель в необычной позе: голова опиралась на руку. Черты лица были тонкие, слегка неправильные. Пальцы кисти, подпиравшей щеку — почти неестественно длинные и худые.

— Дэн, — сказал Гунтарсон, — это Дэниел Данглас Хьюм. Спиритуалист и медиум.

— Столоверчение, послания от мертвых, и все такое прочее? — отозвалась Эмили. — Другими словами, шарлатан.

— Полагаю, скульптор был о нем другого мнения, — заметил Гунтарсон, возвращая бюст на стол. — Как и любой из тех, кто когда-либо встречался с Хьюмом. Практически все знаменитости викторианской эпохи, о которых вы слышали хоть что-то, побывали на сеансах Хьюма. Диккенс, Теккерей, Раскин… Он бывал в большинстве королевских дворцов Европы. И никто, ни разу не обнаружил никакого мошенничества. Хьюм был настоящим. А главное, он левитировал. Так же как Элла. Некоторое время он был суперзвездой.

Десятки людей видели, как он это делает. Во время

сеанса он сидел или стоял, скорее всего, погружался в транс, а потом начинал левитировать. Иногда он взлетал прямо вверх, как ракета, иногда прихватывал с собой стул, на котором сидел. Однажды он вылетел из окна третьего этажа, и вернулся через другое окно.

Фрейзер, стоящий за камерой, рассмеялся.

— По-вашему, это смешно, — кивнул Гунтарсон. — Что ж, я нимало не удивлюсь, если кое-что смешное произойдет с отснятым вами материалом. Представьте, вы его пытаетесь проиграть, а он испорчен. Или попросту исчез…

Эмили спросила:

— Вы хотите сказать, что Элла — реинкарнация этого человека, Хьюма?

— Вы упускаете главное… Все факты здесь, перед нашими глазами. Нет никакой нужды изобретать связи, — он ударил кулаком по ладони. — Смотрите: Элла никогда не слышала о Хьюме. Дола никогда о нем не слышал — я его спрашивал. Дола просто пользовался этим домом. Дом даже не принадлежит ему, он здесь и не живет, это просто его потайная норка. Итак, год за годом он приезжает сюда, год за годом, ни о чем не подозревая, проходит мимо бюста «нашего дорогого Дэна». А потом наш добрый доктор привозит сюда Эллу. Самого известного в мире на данный момент левитатора. И здесь находится бюст ее предшественника!

Даже слышно было, как Эмили пожимает плечами:

— Классное совпадение!

— Как вы можете отрицать столь очевидные вещи? Столь явно несомненные? — Гунтарсон в раздражении уже почти кричал. — Это работа руководящего разума, провидения, если хотите! Когда вам показывают знак, зачем принижать его до совпадения? — он воздел руки, и в отчаянии сжал кулаки. Потом его лицо вдруг прояснилось. — Хотя, если бы вы могли его увидеть, во мне было бы меньше необходимости.

— В каком плане? — допытывалась Эмили.

— Я же говорил вам — я призван. В качестве истолкователя Эллы.

— Призван — кем?

— Вы слишком буквально всё воспринимаете… Экстрасенсорные способности, силы, имеют собственную индивидуальность. Она может выбирать людей, руководить событиями так же, как и мы. Быть экстрасенсом, медиумом — значит, не только проделывать все эти очевидные штуки — левитацию, или что бы то ни было. Это означает быть одержимым внечеловеческим разумом.

— Внечеловеческим? Вы имеете в виду — инопланетным?

— Нет. Я не это имею в виду. Некоторые люди выбирают такое объяснение, некоторые — божественное, но я думаю, правильнее будет сказать, что экстрасенсорная сила обладает собственным, независимым разумом, включая способность даровать себя особенным личностям.

— Значит, Элла не родилась экстрасенсом? Это силы избрали ее?

— Возможно даже, что сперва они избрали меня, — объявил Питер. — В конце концов, я раньше появился на этой планете.

— А вы-то тут с какого боку? Какова ваша роль?