Эллигент
Шрифт:
Я киваю. Мои часы подают звуковой сигнал, давая понять, что время истекло. Я встаю и убираю стул в угол.
– Спасибо, – кратко благодарю я.
– Каков ваш план? – спрашивает она напоследок.
Я ничего не говорю.
– Ладно, – говорю я. – В общем, термин «генетически поврежденный» будет стерт из человеческого лексикона.
Охранник открывает дверь, вероятно, готовясь накричать на меня за превышение лимита, но я уже направляюсь к выходу. Оглядываюсь на Ниту: она улыбается.
40. Тобиас
Мне не потребовалось долго убеждать
После встречи с Амаром, я отправляюсь в нашу спальню и долго лежу, накрыв голову подушкой. Я прокручиваю в голове слова, которые скажу Зику. Прости меня. Мне казалось, я делал все, что должен был, чтобы присмотреть за Юрайей, но к сожалению…
Ребята заходят и выходят из комнаты, включается отопление, горячий воздух поднимается по вентиляционным отверстиям, затем снова отрубается…. Я стараюсь придумать себе оправдания, а затем отбрасываю их. Подбираю убедительный тон, правильные жесты. Потом, в полном разочаровании, я швыряю подушку в противоположную стену. Кара подпрыгивает от неожиданности.
– Я думала, ты спишь, – ворчит она.
– Извини.
Она проводит рукой по волосам, желая убедиться, что прическа в порядке. Ее движения столь аккуратны и точны, что напоминают мне игру на банджо, виденную когда-то в Товариществе.
– Я хочу задать тебе один вопрос, – сажусь я на кровати. – Личный.
– Давай.
– Как ты смогла простить Трис после того, что случилось с твоим братом?
– Хм – Кара обнимает себя за плечи. – Иногда мне кажется, что простила ее, а иногда – нет. В любом случае, я не знаю. Ты просто продолжаешь жить сегодня, завтра и так далее…
– То есть… А могла ли Трис как-то помочь тебе?
– Это из-за Юрайи? – догадывается она и кладет мне руку на колено.
– Да, – говорю я твердо, отодвигая ногу, чтобы она не дотронулась до меня. Не надо, чтобы меня утешали как маленького. Мне не нужен ласковый голос, я не хочу выплескивать свои эмоции, я предпочел бы их сдержать.
– Понимаю – и она выпрямляется. – Самое главное, что Трис сделала, – это повинилась передо мной. Существует разница между признанием факта и исповедью, – добавляет она обыденным тоном. – Первое предполагает поиск оправданий. Во втором случае ты берешь на себя ответственность.
Я киваю.
– После того, как ты повинишься перед Зиком, – продолжает она, – тебе надо оставить его одного. Вот и все.
Я снова киваю.
– Но знаешь, Четыре, – произносит она, – ты не убивал Юрайю. Не ты устанавливал взрывчатку, которая послужила причиной его комы. Не ты придумывал тот дикий план.
– Но я участвовал в его осуществлении.
– Почему бы тебе не заткнуться? Ты – не идеален. Не путай свое горе с чувством вины.
Мы сидим в молчании еще несколько минут, я пытаюсь осмыслить то, что она сказала.
Я ужинаю с Амаром, Джорджем, Кристиной и Питером в столовой. Мы выбрали дальний столик,
Амар объясняет нам – когда и где мы встречаемся. Потом мы крадемся по коридору позади кухни, где нас никому не видно. Амар достает черную коробочку со шприцами внутри. Один он дает Кристине, другой – Питеру, третий – мне. Еще вручает каждому по упаковке с антибактериальными салфетками. Подозреваю, что только Амар возится с такой ерундой.
– Что это? – интересуется Кристина. – Я не собираюсь делать себе инъекцию какой-нибудь гадости.
– Объясняю, – потирает руки Амар. – Когда вы будете в городе, на него могут сбросить сыворотку. Поэтому вам необходимо сделать прививку, если вы не хотите, чтобы у вас память отшибло. Это и есть сыворотка, которую вы должны будете привить своим родственникам.
Кристина прощупывает кожу на внутренней стороне локтя, пока не находит вену. Я, по старой привычке, втыкаю иглу в шею так же как делал с самого первого дня, когда раз за разом проваливался в свою комнату страха. Амар поступает таким же образом. А я замечаю, что Питер только притворяется, что делает себе укол: когда он нажимает на поршень, жидкость стекает по коже, и он исподтишка вытирает ее рукавом. Он что, готов рискнуть и добровольно все забыть?
После обеда ко мне подходит Кристина:
– Нам надо поговорить.
Мы быстро спускаемся по длинному лестничному пролету. Ступени ведут к подземному клубу «ГП», освещенному разноцветными лампочками. Кристина останавливается и скрещивает руки на груди. На ее лицо падает фиолетовый свет.
– Амар ведь не знает, что мы собираемся остановить «перезагрузку»?
– Нет. И он поддерживает позицию Бюро. Я не хотел его впутывать.
– А город стоит на пороге революции, – продолжает она.
Теперь ее лицо освещено синим.
– Причина, по которой Бюро решилось на «перезагрузку» наших друзей и родственников, – это стремление остановить их от убийства друг друга, – заявляет она. – Если мы им помешаем, верные атакуют Эвелин, а она использует сыворотку смерти. В итоге умрет множество людей. Твои родители тоже могут погибнуть.
– Честно? – вздыхаю я. – Мне абсолютно без разницы.
– Шутишь? – хмурится Кристина.
– Кристина, я хочу лишь спасти Зика и его мать ради Юрайи. А что там будет с Эвелин или Маркусом, меня не волнует.
– Ты должен прекратить комплексовать по поводу путаницы в своих отношениях с предками и начать заботиться обо всех, – восклицает она с жаром, хватает меня за руку и дергает изо всех сил.
Я теряю дар речи от удивления.
– Четыре, моя младшая сестра находится сейчас там. Если Эвелин и верные вцепятся друг другу в глотку, она пострадает из-за них.
Я видел Кристину и ее родных во время Дня Посещений, когда воспринимал ее только как глашатая правдолюбов. Ее мать с гордой улыбкой поправляла воротник рубашки Кристины. Если вирус сыворотки распространится по городу, Кристина будет стерта из памяти своей матери. А если нет, ее семья окажется втянута в битву за власть.