Элуран
Шрифт:
– К чему это бесполезный драматизм и геройство?! – полуоборотень дёрнул южанина. – Точно тебе говорю, что как окажешься с этой тварью рядом, тут же забудешь про всё своё мужество! Пойдём! Нашёл время, когда помирать.
Нино молча кивнул старшему брату и тут же оттолкнул от себя полуоборотня. Не успел Александр снова подскочить к младшему из близнецов, как старший болезненно крепко схватил его за запястье и поволок его прочь, вырываться было невозможно. Чем больше отдалялся слабый свет фонаря от злополучного места, тем больше темнота поглощала высокий
– И ты отставляешь своего младшего брата на погибель?
– Всё под контролем.
Александр промолчал. Он не понимал, как эта ситуация может быть под контролем, когда что-то может пойти не так и Нино не сможет увернуться от когтей той твари, он совершенно глупо жертвовал из-за минутной вспышки геройства. Он мог просто глупо умереть от лап крысы-переростка, которая еле-еле передвигалась на задних лапах.
Показался проход в широкий коридор, но они туда не зашли, остановились у самого его входа. Вито приложил палец к губам, призывая к молчанию, и стал прислушиваться, вглядываясь в темноту. Александр лишь покосился на масляный фонарь. Ещё минута и он должен потухнуть, они останутся в полной темноте, где не найти спасения.
Послышался лязг когтей по камням и повалил сильный, отвратительный запах. Полуоборотень вздрогнул.
– Нино!
На его возглас послышался ответный выкрик «жив!» и звук приближающихся шагов. Александр вздохнул с облегчением, отлегло. Свет стал медленно угасать, сам растворялся в темноте, которая будто его пожирала. Александр заметил приближающегося к ним Нино. Он не видел, в каком тот был состоянии, ранен или нет, но пока радовало то, что тот вообще был жив.
Близнецы снова обменялись какими-то жестами и они двинулись вперёд. Александр лишь чувствовал, как кто-то из них держит его за плечо, ведя и не давая отбиться и заблудиться в бесконечных коридорах. На душе стало легче, хотя мысли ещё не освободились от зурши.
Спустя какое-то время пришлось подниматься по лестнице с мелкими ступеньками. Идти было уже тяжело, хотелось облокотиться о стену и съехать вниз. Но мысль о том, что совсем скоро они могут оказаться на улице, смогут вдохнуть свежий воздух и передохнуть, заставляла Александра идти вперёд. Ломота во всём теле давала знать о себе только сейчас, все кости вновь начало сводить неприятной, чуть ноющей болью, но она была хотя бы терпима, а вот завтра под ночь от неё ничего не спасёт.
Дверь заскрипела, никакого света, но появился тяжёлый запах сырости и затхлости было слышно, как на пол капала вода с труб. Воздух в подземелье был несколько лучше нынешнего, но выбирать не приходилось.
Александр прислонился к стене плечом, но тут же отскочил от неё, почувствовав, что та была сырая и склизкая. Он прищурился, пытаясь уловить слабый лунный свет из мелкого окошка. Ничего толкового не выходило. Нужно было ждать, пока скрипучая дверь, с которой сейчас возились близнецы, откроется и даст путь к свободе. Теперь он ненавидел подвалы многоэтажных домов даже больше, чем катакомбы. Или нет. В подвалах хотя бы нет огромных крыс.
Дверь
Александр стремглав выскочил на улицу, на задний двор какого-то дома, чуть ли не сбивая с ног Валенти, и уселся под разлапистым деревом и облокотился на него. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Тело болело, хотелось спать. Можно было и здесь уснуть, но если так подумать, то это была не самая лучшая идея.
Полуоборотень не заметил, как Вито и Нино сели по бокам от него. Спустя минуту он открыл глаза и осмотрелся, место для него было незнакомое, но сейчас это большой роли не играло, всё равно придётся искать дорогу к лавке.
– Ну, теперь ты знаешь, что из себя представляет зурши в реальной жизни, – устало, но с нотками удовлетворения в голосе, выдал Вито, потягиваясь и отпихивая в сторону ненужный фонарь.
– Всё прошло очень даже неплохо, могло быть хуже, – подхватил Нино.
Александр скривился. Спокойствие как рукой сняло.
– «Хуже» это как? Не выйти из катакомб? Наткнуться сразу на несколько тварей?
– Да вообще бы не встретили, было бы обидно, зря только шли, пылью дышали и масло жгли.
Полуоборотень шумно выдохнул, с рычанием. Близнецы своим поведением или неумением следить за языком вызывали у него такие вспышки злости, что хотелось рвать и метать, но приходилось терпеть, сдерживаться и в конце концов Александр всё равно срывался, но на мебели, которую самому потом и приходилось чинить. Он резко повернулся к Нино полный желания высказать всё накопившееся за время, пока они ходили по подземелью, но тут же передумал. Теперь он мог разглядеть в каком состоянии был Нино: весь растрёпанный, жилет на плече был порван, лицо перемазано чем-то непонятным, отдалённо напоминающем сажу, но зелёного цвета, скорее всего это был порошок, который он использовал, чтобы отвлечь зурши. Почему-то злость тут же исчезла, будто бы её не было.
– Два пустоголовых идиота, – прошипел Александр и, потянувшись к лицу младшего из Валенти, стал пытаться оттереть от кожи зелёную грязь. – А если бы та тварь на тебя напала, что тогда?
– Зурши их называют, зурши, – поправлял того Нино, жмурясь и послушно давая тереть себя рукавом рубашки. – Ну, он и так напал, по своей сути. Не повезло бы – значит не повезло, исчерпал весь запас удачи, но, видать, судьба ко мне пока благосклонна.
Александр стукнул Нино по лбу запястьем.
– За что?
– За дурость, вот за что. Мне иногда кажется, что в вашей черепной коробке бездонная пустота. Нужно же иногда думать о последствиях.
– Зачем же волноваться и задумываться лишний раз по пустякам? – ответил Вито. – Всё идёт как надо – это жизнь. А усилия нужно прилагать, когда в этом есть необходимость.
– Господи, тогда вам точно везёт, раз уж вы ещё живы с таким подходом к жизни. «Бог хранит детей и дураков», вроде, так говорят. Кажется, я убеждаюсь в этом на вашем примере.
Близнецы лишь непринуждённо пожали плечами.