Эмбер. Чужая игра
Шрифт:
Еще несколько шагов – и мы на финишной площадке. Оглядываюсь. Со всех сторон – люди! Радостные, одухотворенные! Идут по голубой тропинке, перекликаются, ударяют друг друга по рукам, когда изгибы пути сводят их вместе. Ближе всего к нам Фиона и Рэндом. Фиона убеждает в чем-то короля Эмбера.
– Богдан, можешь доставить сюда Виалу?
– А карты?
– Не действуют.
– Попробую, – отвечаю я Рэндому и перебираю возможности. Когда Оберон починил Лабиринт, карты тоже некоторое время не действовали. Использовать манипуляторы Логруса в центре Лабиринта –
– Ваше величество! – изумляется Фиона. Паола прыскает в ладошку. Я отчаянно краснею. И лишь Рэнодом хладнокровно расстегивает пряжку плаща и укутывает им свою обнаженную жену. Как же я ее из одежды выдернул? Хреновый из меня кудесник.
– А теперь, Богдан, доставь нас к началу Лабиринта. Только… не увлекайся обнаженной натурой.
Машинально выполняю его просьбу. Даю приказ Лабиринту доставить меня туда же. Ноль эффекта. Лабиринт до того ослаблен, что не выполняет даже транспортных функций. На финишной площадке становится тесно. Мерлин целуется с Корал, на него рассчитывать не приходится. Переправляю собравшихся вслед за Рэндомом. Куда, кстати, он сам делся? Ага! Идет по Узору с Виалой на руках. Мой метод в действии!
Опять Тронный зал, опять музыканты на хорах. Чествуют меня. Убежать бы. Скучнейшее мероприятие. Почему меня? Почему не Корал? Вот они за отдельным столиком с Найдой и Мерлином малыша баюкают.
– Я поднимаю этот кубок, – вещает Рэндом с королевского места, и поднимает та-акую посудину… Если в ней что-то крепче пива, похмелье ему обеспечено. – … который сплотил нас. Объединил вокруг идеалов Порядка… Впервые в истории Эмбера… Как один… В едином порыве… Удар по устоям Хаоса… Процветание на многие годы…
– Гилва, а как ты там очутилась?
– Горе ты мое! Ты ж меня высвистал. Ну, не сам, через Лабиринт. Последнее волеизречение осужденного, так сказать. Ты слушай, слушай, сейчас тебе ответное слово держать.
Ой, мама. Для меня держать речь – страшнее, чем на посадку с пустыми баками… Встаю и говорю, что спасибо, но не надо забывать о главном виновнике торжества – и указываю на столик Корал. А она как раз, повернувшись спиной к залу, Бриана грудью кормит. Мда… Не вовремя я… Оратор из меня… Так ей и надо! Вредная. О – даже уши покраснели. Пусть теперь с ответным словом выступает.
ИГРА В ШПИОНОВ
– … Куда Шушик делся?
– Все в порядке. Не улетит. Еще ни один ти'га из моей клетки не вырвался, – улыбается Фиона.
– А много ти'га сидело в твоих клетках?
– Это первый.
Внезапно, сквозь винные пары, понимаю, что я говорю о Шушике, а Фиона о ти'га. Дракончик и демон Обода – это немного не одно и то же. Нужно очень умело подавать реплики.
– Когда ты узнала, что он – это…
– Что к тебе приставили шпиона? Должна сознаться, в последний момент. Когда увидела, с каким жадным любопытством
– Зачем – догадываюсь. Охота за Глазом Хаоса…
– Да, – кивает Фиона. – От Корал один Глаз и остался бы…
– … Мне не известно, кто его ко мне приставил.
– Допросим.
Иду за Фионой. Через главный зал, в котором суетится прислуга, убирая следы банкета, по узкому коридору под хорами, по крутой спиральной лестнице все вниз, и вниз, и вниз… По мрачным подземным коридорам – прямо в пыточную. Почему-то меня радует, что все здесь покрыто многолетним слоем пыли. Однако, огонь ярко горит, инструменты разложены на столе, а рукоятки некоторых торчат из жаровни. И, посреди всей этой сервировки, насупившись, сидит в золотой клетке Шушик.
– Все готово? – интересуется Фиона у палача.
– Восемь лет, как все готово, а тут мелюзга какая-то, – недовольно отзывается тот.
– С чего начнешь?
– С крыла. Перепонка очень нежная и чувствительная, если прижечь. Да и зачем ему теперь крылья-то? – палач глубокомысленно перебирает инструменты, слишком крупные для необычного клиента.
– Слышишь, малыш, – Фиона проводит пальчиком по прутьям клетки, – Нам от тебя немного нужно. Скажи, кто тебя послал, и не будешь мучиться.
– Подожди, Фиона, может, на него заклятие молчания наложили.
– Ясное дело, наложили, – поддерживает палач. – Пока в уме, ничего не скажет. А как от боли разума лишится, так и расколется.
Дракончик переводит обреченный взгляд с одного на другого.
– Человеческую речь понимаешь? – спрашиваю я. Кивает головкой.
– Говорить можешь? – вертит головкой – "нет".
– Вот видите! Он все равно рассказать не сможет!
– Ты-то чего радуешься? – удивляется Фиона. – Не может говорить, пусть пишет.
– А что? Демоны Обода детей тоже в школу водят?
– Тогда нарисуй его козырь и вступи в мысленный контакт.
– Но если на нем заклятие молчания, то он и мысленно не скажет.
– Под пыткой?
– Стоп! Так не пойдет! Шушик – член моей команды.
– С этого бы и начинал, – Фиона выхватывает из воздуха сигарету, прикуривает от раскаленных щипцов, нервно затягивается. – Ты его только за птенчика не держи. Внешний вид обманчив. Он прожил раз в пять больше тебя, и на воле опасней голодного тигра. Сейчас он заперт в теле дракончика. А если б угодил в тело паука-птицееда, в скорпиона, ты тоже защищал бы его?
– Подожди, Фи, не все сразу. Допустим, тебя заперли в ненавистном теле. Ты полюбила бы того, кто это сделал?
Фиона фыркает и поводит плечиком.
– Ты живешь вместе с теми, за кем тебе приказано следить, ешь с одного стола, делишь и кров, и опасности, и непогоду. Помогаешь им по мере сил…
– Тебя послушать, так он не ти'га, а просто ангел в белоснежных одеждах.
– А Найда кто?
– Давай не будем касаться дел Кашфы. Конструктивные идеи у тебя есть?
Все, включая Шушика, с надеждой смотрят на меня.