Эмбер. Чужая игра
Шрифт:
– Хорошо. Каково же твое место в раскладе и каков твой интерес?
– Мое место – за твоей спиной, если не удастся встать по левую руку от тебя. Ты идешь вверх, я с тобой. А что касается Паолы, она мне не конкурент.
– Думаешь, я не женюсь на ней?
– Женишься, нет – неважно. Я просто подожду, пока она умрет. От старости. В кровати. Своей смертью. Она – обычная женщина с отражения. Я же родилась во Дворах Хаоса. Пока она тебе нужна, я буду ее защищать. Признай, в моих мыслях нет ни подлости, ни предательства.
– А в твоем теле,
– Не смешно.
Штудирую первоисточники. Мерлин в битве с матерью и Мандором трансформировал чужую внешность. Ловил их в центр вихря сил и придавал нужную форму. Но у него был спикарт. А я даже не знаю, что за силы пускаю в ход. Это может быть смертельно опасно. Особенно, для окружающих. Лошадь – ладно. Череп большой. А если б я ее в хомячка превратил? Вот дьявол! Двадцать второй век кончается, а тут сплошная метафизика.
Гилва, кстати, каждый день меняет внешность. Зачем – непонятно. Мы с Паолой распознаем ее моментально в любом обличье. Даже не могу сказать, в чем тут дело. Просто Гилва есть Гилва. И второй такой нет.
– Как думаешь, я смогу пройти Логрус?
– Теоретически, или практически? Считается, что Логрус более демократичен, чем Лабиринт. Его может пройти любой. Группа крови не имеет значения. Но во Дворах Хаоса все знают, что пройти его может лишь тот, в ком заинтересован сам Логрус. К счастью, таких большинство. Однако, это условие необходимое, но не достаточное. Слабак погибнет. Это помогает поддерживать чистоту породы.
– А как ты оцениваешь мои шансы?
– Для тебя найдется огромное количество более безопасных дел. Вырывать по волоску усы у тигра, кормить акул с ладошки, завязывать узелками хвосты ядовитых змей. Зачем обязательно Логрус?
– Я серьезно спрашиваю. Мне нужно его пройти.
– Логрус в тебе заинтересован. Он наверняка захочет переманить тебя на свою сторону. Но ты физически слаб и неуклюж. Давай условимся. Я буду тебя тренировать, но если скажу "Нет", ты в Логрус не суешься.
– Но…
– Это мое последнее слово.
ИГРЫ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ
Гашу свет, залезаю под одеяло и жду, что будет. Кто первая. Можно поспорить с самим собой на щелбан.
Вообще, интересно складывается жизнь. Я еще ни фига не разобрался в этом мире, а на меня уже ставки делают, в правители пророчат. Не хочу быть правителем. О них всякие гадости в народе говорят. "Богдан Борисыч – сатрап позорный!" Фу!
Прошелестели по полу босые ножки, и уже кто-то лезет ко мне под одеяло. Глажу по головке – Паола. Выиграл сам у себя щелбан. Два дня назад подстриг Оле гриву. В человеческом облике эта манипуляция преобразовалась в прическу-каре невероятной красоты. Но Паоле не нравится…
– Только не думай, что я навязываюсь, – сердито шепчет девушка.
– Интересно, а что ты делаешь? – глажу ее по головке и сдвигаюсь, уступая место.
– Ведет борьбу за тебя с чужеземной
– Разговорчики! Не подсказывать, мы сами знаем, – пресекаю я.
– Слушаю и повинуюсь, о повелитель мой, – доносится из-за стенки. – А ведь мог бы и пригласить на групповушку.
Паола вся дрожит. Успокаиваю ее поглаживаниями. Как лошадь.
– Гилва, где тебя воспитывали? Паола еще девушка.
– Теперь уже недолго, – ухмыляется та. – Молчу, молчу, молчу…
Разумеется, утром Гилва встает первой. Мы с Паолой находим занятие поинтереснее, чем лезть голышом в холодную речку. Но пора завтракать. Собираюсь наколдовать завтрак, но получаю решительный отпор.
– Опять жареную конину жрать? – возмущается Гилва. – От винта, Повелитель! Сегодня готовлю я! – и прямо из воздуха начинает вытаскивать серебряные блюда с таким, что мне и не снилось. Зеленое мясо с нежно-голубыми овощами смотрится довольно непривычно, а вкус и вовсе экзотический. Описать не смогу. Кто не пробовал – не поймет, а кто пробовал – и сам знает.
После завтрака приступаем к сооружению тренажера – имитатора Логруса.
– Нет, – поправляет меня Гилва, – просто тренажера, развивающего твою реакцию и умение видеть спиной.
Тренажер крайне прост – натягиваем между деревьями на разной высоте веревки и подвешиваем к ним мешки и мешочки с песком.
– Лабиринт – статика, Логрус – динамика, – проводит вводный инструктаж Гилва. – Для прохождения Лабиринта нужны сила и упорство. Для Логруса – ловкость и изворотливость. Конкретно для тебя – еще большое желание не сойти с ума. Остановка – смерть. И там, и там.
Тренажер готов. Гилва и Паола раскачивают мешки, а я должен просто пастись на полянке, не давая себя обидеть. Кажется, просто. Уступай дорогу мешку – и все. Но если их три десятка, все качаются с разным периодом, сталкиваются, меняют направление… А тут еще Гилва с Паолой их то подталкивают, то придерживают. Вам никогда не попадали мешком песка по физиономии? Одно хорошо: когда лежишь, избитый, на спине и смотришь в голубое небо, все эти сволочи проносятся над тобой.
– Как говорил один мой знакомый, жалкое, душераздирающее зрелище, – комментирует Гилва. – Выйди из круга.
Покидаю площадку, и мое место занимает дева Хаоса. Она спокойно гуляет по площадке, иногда задерживаясь, иногда ускоряясь, или делая шаг в сторону. Один только раз бросилась плашмя на землю, и над ней столкнулись три мешка. Потом ей надоело ходить руки в карманах, и Гилва начала наносить по проносящимся мимо мешкам короткие, сильные удары.
– Еще раз попробуй, – сказала она.
Пока я отлеживаюсь, избитый, Гилва обучает Паолу основам фехтования. Кажется, девушки поладили.
Ночью мне снятся мешки. Уворачиваюсь от одного, уступаю дорогу другому, но тяжелый удар настигает сзади, бросает вперед, а там летит навстречу еще один… Огромный – как аэростат. С криком просыпаюсь. И так – до утра.