Эмблема предателя
Шрифт:
– Вот это как раз и есть самая главная причина, по которой я должен идти до конца. Ведь это как раз и доказывает, что кто-то действительно убил моего отца.
Он выдержал короткую паузу и добавил:
– Моих родителей.
Пауль не плакал. После всего случившегося его душа в этом нуждалась, сердце переполняли слезы, слез просило и тело, но он сдержал их внутри, воздвигнув вокруг себя броню, может быть, из-за смешной бравады, которая не позволяла ему показать чувства перед любимой женщиной. И возможно, именно это спровоцировало последующие события.
– Пауль, ты должен оставить
– Я не собираюсь от нее отказываться.
– Но у тебя нет никаких доказательств. Нет даже подсказки.
– Мне известно имя: Кловис Нагель. Известно место: Юго-Западная Африка.
– Юго-Западная Африка большая.
– Начну с Виндхука. Там белых людей не слишком много, и найти его будет несложно.
– Юго-Западная Африка большая. И она слишком далеко, - повторила Алиса совсем другим тоном.
– Я должен это сделать. Я отправлюсь туда первым же кораблем.
– Вот так запросто?
– Да, Алиса. Ведь я уже много раз говорил тебе об этом, с тех пор как мы познакомились, или ты плохо слушала? Ты даже не представляешь, насколько это для меня важно: узнать, что случилось девятнадцать лет назад. А теперь... теперь вот это...
На мгновение Алисе захотелось его остановить. Объяснить, как она будет по нему скучать, как он ей нужен. Как она его любит. Но гордость связала ей язык. Как и не позволила объяснить Паулю свое странное поведение в последние дни.
– Тогда поезжай, Пауль, - сказала она.
– Делай то, что должен.
Пауль недоуменно посмотрел на нее. Из-за холодности ее слов он на мгновение почувствовал, словно его сердце вырвали и зарыли в снег.
– Алиса...
– Но только прямо сейчас. Уходи.
– Алиса, пожалуйста!
– Я сказала - уходи.
Пауль готов был расплакаться, и Алиса молилась, чтобы он это сделал, чтобы изменил решение, сказал, как ее любит, и что эта любовь важнее, чем поиски того, что принесет лишь боль и смерть. Возможно, Пауль тоже ожидал чего-то подобного или, возможно, просто пытался сохранить в памяти лицо Алисы. Многие горькие годы она будет проклинать себя за гордость, как и Пауль будет винить себя за то, что не вернулся в пансион на трамвае, когда мать получила удар ножом.
Или за то, что повернулся и пошел вниз по улице.
– Знаешь что? Я рада. Так что не возвращайся даже в мои сны, чтобы всё растоптать, - заявила Алиса, бросая к ногам куски сломанной камеры, которую до сих пор сжимала в руках.
– С тех пор, как я с тобой познакомилась, со мной происходит только плохое. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, Пауль.
Пауль на мгновение остановился и сказал, не оборачиваясь.
– Так тому и быть.
А потом пошел вперед.
Алиса постояла в дверях церкви еще несколько минут, молча борясь со слезами, и в конце концов неизбежно проиграла это сражение. Вскоре из темноты выступила фигура, с той же стороны, куда ушел Пауль. Алиса попыталась собраться и улыбнуться.
"Он возвращается. Он всё понял и возвращается", - подумала она, шагнув в сторону фигуры.
Когда фигура подошла поближе, фонари осветили мужчину в габардиновом пальто и серой шляпе. Алиса слишком поздно поняла, что это один
Она побежала, но заметила второго мужчину, который выходил из-за угла и находился уже в трех метрах. Она пыталась сбежать, но оба набросились на нее и схватили за пояс.
– Вас ищет отец, фройляйн Танненбаум.
Алиса пыталась вырваться, но тщетно. Ей ничего не оставалось, как сдаться.
По ближайшей улице подъехала машина, и один из громил ее отца открыл дверь. Другой заставил ее подойти и попытался пригнуть ей голову.
– Не мешало бы вам обращаться со мной повежливей, идиоты, - сказала Алиса, с презрением глядя на него.
– Я беременна.
43
"Элизабет-Бэй, 28 августа 1933 года
Дорогая Алиса!
Я уже сбился со счета, сколько писем тебе отправил. Если по одному в месяц, то это будет больше сотни, и все без ответа.
Я не знаю, действительно ли ты решила меня забыть. Или ты переехала, не оставив нового адреса. Это письмо я отправляю на адрес твоего отца, куда время от времени пишу, даже зная, что это бессмысленно. Я не теряю надежду, что какое-нибудь из писем избежит цензуры твоего отца. В любом случае, я всё равно буду тебе писать. Эти письма стали единственной моей связью с внешним миром.
Начать я хочу, как всегда, попросив прощения за то, как я ушел. За десять лет я много раз вспоминал ту ночь и знаю, что не должен был так себя вести. Мне так жаль, что я разбил твои мечты. Каждый день я молюсь, чтобы ты смогла их осуществить и стать репортером, надеюсь, что за эти годы ты этого добилась.
Жизнь в колониях непростая. С тех пор, как Германия потеряла контроль над этими землями, этой бывшей немецкой территорией управляет Южная Африка. Нас не особо здесь приветствуют, лишь терпят.
Работы здесь тоже немного. В течение нескольких недель я тружусь на фермах и алмазных рудниках, чтобы заработать на жизнь. Когда накапливаю достаточно денег, то езжу по стране в поисках Кловиса Нагеля. Я уже нашел его следы в городах долины реки Оранжевой. Однажды я побывал на одном перспективном руднике, откуда он только что уехал. Я разминулся с ним всего на несколько минут.
Я последовал указаниям, которые привели меня на север, на полуостров Ватерберх. Там я встретил странное и гордое племя под названием гереро. Я провел среди них несколько месяцев, они научили меня охотиться и искать пищу в пустыне. Я свалился с лихорадкой и довольно долго был очень слаб, но они обо мне заботились. Я многому научился у этого народа, и не только физическим умениям. Это удивительный народ. Они каждый день живут на краю смерти, в постоянной борьбе, в попытках найти воду и приспособиться к постоянному натиску белых.