Эмеральд
Шрифт:
Плохо давалась, не значит не давалась вовсе, просто не «его» магия отнимала у Дэрэка массу энергии и получалась слабей.
Но слабей лишь в сравнении с такими мастерами как Госпожа Гертруда или Господин Арчибальд.
И да, он не мог носить магическую одежду или изменять свое тело, однако изменить молекулярный состав вещества ему было вполне по силам, равно как и трансмутировать одно вещество в другое.
Что же до «его» магии, как раз она то и оказалась главным подспорьем на поприще врачевания.
Некромантия – это, конечно,
Однако, делает она это за счёт силы жизни, настолько мощной, что способна реанимировать даже голый скелет.
А что есть здоровье, как не проявление того, что существо живо?
Небольшой, но ощутимый толчок некромантии по иммунной системе человека, и перепуганный организм сам справляется с любым недугом, только бы не трогали.
Нет, конечно, все было не так просто, и Дэрэк не всегда мог спасти пациента, но все же тридцать процентов летального исхода – это намного лучше, чем девяносто пять процентов летального исхода у других лекарей.
По сути медицина Алюры представляла из себя игру в «угадайку».
Только загадка была не в том, выздоровеешь ты или нет?
А в том, что прикончит тебя раньше: болезнь или лечение?
И потому, люди были благодарны, молчаливому и нелюдимому доктору Шульцу.
Что же до его странного внешнего вида, то все очень просто, «врач всегда возится с консервантами и прочим, отсюда и бледность, и нездоровый вид», -говорили себе горожане.
Хотя для тех, кто пришёл по объявлению: «При одновременном лечении сифилиса и гонореи скидки на ампутацию!», всегда было, о чем задуматься, помимо внешности доктора.
И так прошло девять лет.
За все эти годы маг подружился лишь с Отто Голденхольдом, поскольку тот уже знал его тайну, пусть и не в полной мере. А значит в общении с ним Дэрэк мог не притворятся.
Отто и впрямь оказался порядочным человеком, склонным, однако, к хитрости и лукавству, но это скорее было профессионально приобретенным свойством, нежели частью его натуры.
Они иногда выпивали, беседовали или играли в карты, вообще проводили вместе время, когда выдавался свободный вечер.
К тому же купец не брезговал посещать дом некроманта, несмотря на прискорбное состояние его пациентов.
Когда слава о его врачебных умениях распространилась, у некоторых горожанок возникало навязчивое желание познакомить с Дэрэком своих засидевшихся в девках дочерей.
Но оно быстро пропадало, когда они видели неестественно бледное лицо доктора Шульца.
Вероятно, дамы думали, что он болен, а учитывая специфику лечимых им болезней… Ну вы понимаете, мамаши сразу решали, что их дочери могут насладится собственной независимостью еще годик другой.
Некромант ничего не имел против такого развития событий, и его больше не беспокоили.
Что же до Голденхольда, то купец понимал, что Дэрэк по-видимому необычный маг.
Не то чтобы он видел много «обычных»
«В остальном же маг, оказался отличным, хотя и со странностями парнем, или мужчиной, по нему не поймешь», – часто думал Голденхольд.
Его не переставало удивлять, что Дэрэк за девять лет ничуть не изменился.
Конечно, он знал, что маги живут долго, но вот убеждаться в этом самому -это совсем другое дело.
– Я просто развалина, а тебе хоть бы что, – часто говорил Отто при встрече.
Раболепность перед магом осталась в прошлом, и мужчины давним давно перешли на «ты».
– Я тоже старею, ты же знаешь, я тоже старею, просто не так как люди, – спокойно отвечал маг.
– Да, да, потому ты и не женишься, – подтвердил свою осведомленность Голденхольд.
– И снова неправда, и тебе это известно, Отто. Я не женюсь по тому, что не на ком – это раз, и не зачем – это два.
– Ну как же не на ком? Полный город девок! А хочешь поедем со мной в Султанат, если тебе местные бабы не по сердцу. А может тебе найти себе симпатичную летучую мышку? – Отто весело подмигнул приятелю.
– Да пошёл ты знаешь куда, Голденхольд? – Дэрэк засмеялся, верней спародировал звук смеха.
Он понимал юмор, и ему было смешно в душе, просто он не мог это выражать как люди. Однако научился пародировать звук, дабы обозначать, что ему смешно, это упрощало общение.
– Ну а насчет «не зачем» это ты зря, – продолжил Отто, даже не собираясь идти туда куда его послали, – Детишек заведешь, я вот не нарадуюсь на свою Эмбер.
– Я же объяснял, что у магов не принято заводить детей. Ну представь, у меня родится ребенок, а однажды я буду хоронить его или ее праправнуков. Маги рождаются случайно, нет никакой закономерности, и нет генов, которые за это отвечают.
– А если мать будет тоже маг?
– Ведьма, ты хотел сказать? Все равно. Дети будут, но что будут магами, мало вероятно. Верней вероятности этого не больше чем то, что маг родится от тебя или у твоей дочери, у короля или свинопаса. Не важно. Это случайность, причем очень и очень редкая. Вот у магов и ведьм не принято рисковать, заводя детей. Проще не заводить потомства, чем знать, что ты его переживешь, – они замолчали
– Ты только не обижайся, дружище, я же как лучше хочу, – виновато сказал Отто.
–Я знаю Отто все нормально, – бесстрастно как всегда ответил Дэрэк, – К слову браки у магов тоже не приняты.
– Ну хорошо, с обычными женщинами понятно, по той же причине.
– Верно, из-за их смертности, – подтвердил маг.
– Ну а как же ведьмы? Они то живут столько же, как и маги.
– Мой дорогой Отто, ты хоть раз встречал ведьму?
– Ни одной. А что такие страшные, да? – поморщился Голденхольд