Эмигрант

Немировская Майя

Постепенно освоился в доме, где жило много русских. Иногда сидел на вынесенном из комнаты стуле, слушал разговоры соседей. Кто-то жаловался, кто-то хвалил Америку. А он молчал. Думал, что для него, кажется, нет разницы. Ловил себя на мысли, что если честно, то ехал сюда лишь с одной целью- быть на старости лет ближе к родным.

Но увы, этого не произошло. Редкие звонки -так, лишь бы считалось. Иногда он просил дочь или зятя позвонить куда-нибудь по поводу какой-нибудь бумаги, объясниться по

английски. Отказа не было. Но и интереса к себе не чувствовал никакого. Он знал, что продолжается прежняя тактика. Софа,живущая вместе с детьми, не желает, чтобы он был приближен к семье.

Он получил пенсию по диагнозу "депрессия", в наличии которой и притворяться не нужно было. На жизнь ему, в общем, хватало. Прошел год, тусклый, лишенный каких-либо положительных эмоций Нужно было с кем-то коротать длинные зимние вечера, когда в пять уже темно и вокруг все чужие семьи, каждая со своими проблемами . И телевизор с русскоязычной программой и пустыми, повторяющимися через каждые десять минут рекламами зубных врачей и адвокатов.

... Посторонняя, малознакомая женщина, спустя еще некоторое время, ставшая ,так званой женой. Ничто и никто не связывал их. Хочешь сходись, хочешь расходись.

Вначале казалось, действительно, стало полегче. Преобразилась квартира.Купили вскладчину недорогую мебель. Мадам сразу заявила, что решила ни в чем себе не отказывать. И в самом деле, зачем себе отказывать. Его книжечка с фудстемпами мгновенно таяла в ее руках.Разные дорогие деликатесы появились в холодильнике. Когда заканчивались талончики, начиналась экономия. Она была нелегалкой, работала на кэш , ухаживала за старушкой. Но она "работала", а он сидел дома, и к ее приходу нужно было приготовить обед и чтобы в доме было прибрано. И спустя пару месяцев тон ее стал другим, претензициознным.

– Что ж ты целый день делал?

Сначала терпел, понимал, что нужно приспосабливаться .И мебельный гарнитур ведь общий. Но вскоре все стало обрыдать настолько, что уже одно ее появление в квартире вечером вызывало раздражение.

– Да что я от него имею? Он ничего мне не дает, ни физически, ни морально. Даже в ресторан с ним не пойдешь.- не стесняясь его присутствия, она часами болтала по телефону со своими многочисленными подружками.Он выходил в ванную, включал воду, чтобы не слышать.

Позже, получив право на работу, она собрала свои вещи и ушла от него. И гарнитур увезла, бросив ему часть его стоимости. Ничего ведь не связывает...

И снова один в полупустой квартире и мысли, одна мрачнее другой.

...Он медленно плелся по улице, опираясь на палку, останавливаясь каждые пять минут. Нужно было забрать из аптеки таблетки от бессонницы. Ася утром заказала и он , решив, что это не так уж и далеко , сам заберет, решил

пойти за ними. Не думал, что это окажется так сложно Он шел по шумной, многолюдной авеню и смотрел на снующих взад вперед людей,на яркие прилавки с овощами -фруктами. Вдруг кто-то тронул его за локоть.

Он оглянулся Миловидная, худенькая женщина удивленно смотрела на него. Он не сразу признал в ней дочь

– Папа, куда ты идешь один?. Ты же говорил, что у тебя хоматендант есть.

– Ничего, я потихоньку- не хотелось показаться перед дочерью слабым и он бодрился

– Я провожу тебя и больше один не выходи из дому.- в ее глазах он видел озабоченность.

Она не видела его уже давно. Как было ей знать о том, что самочувствии его все ухудшается. Сказать бы об этом сейчас? Да что изменится...? Нет, не будет он жаловаться.

...На очередном визите к доктору, выслушивая все те же жалобы, тот сказал, что нужно ему посоветоваться с родными и решаться на операцию Советоваться не с кем было и Борис ответил, что согласен. Прошел трудные тесты, включая пункцию спинного мозга, и в назначенное утро , на карсервисе приехал в госпиталь. Через переводчика медсестра заполняла документы "Назовите контактный телефон, чтобы можно было связаться с кем-нибудь при необходимости."

– Нет у меня контактного телефона- помолчав, ответил он.

– Так не бывает- толстая чернокожая медсестра удивлено подняла брови .

В записной книжке был номер Наяновского приятеля. Переводчик,молодой парень, молча списал его на бумажку, протянул медсестре.

Его переодели, подключили трубки , системы с растворами и отвезли в операционную.

Он не помнил, что было дальше. То ли сон, то ли явь. Возле него хлопотали,что-то делали с ним. Весь, словно замороженный, он не чувствовал ничего.

Очнулся вечером в палате, и тут же снова впал в какую-то нереальность. И снился ему сон. Он держит на руках маленькую девочку в белом пышном платьице. Она трется об его нос своей щечкой и смеется . Ей почему-то очень нравится , когда он фыркает носом, дует ей на щечку. Она хохочет, захлебываясь от восторга. Он прижимает к себе ее маленькое тельце и теплая радостная волна разливается по его телу...

Еще не соображая, где находится, Борис медленно рассклеивает глаза. В голубоватом свете люминисцентной лампы расплывчато начинает вырисовываться тоненькая женская фигурка. И дальше, за ее спиной, в проеме двери, кто-то высокий, широкоплечий. Женщина приближается, склоняется над ним. Он видит, как по бледному лицу ее текут слезы. Она молча гладит ладонью его лицо, силится изо всех сил улыбаться. Затем берет его руку, прижимается к ней губами

– Я здесь, я с тобой... Я тебя не оставлю...