Эмигрант
Шрифт:
Жорот, подождав еще, усмехнулся и вышел. …Вечером того же дня колдун возвращался в свою каюту из кают-компании. Он рассеяно скользил взглядом по овальным, пе-сочного цвета дверям, отличающимися только номерами. Остано-вившись перед своей, прижал ладонь к замковому определителю. Вдруг все вокруг заволокло темнотой, и он провалился в беспа-мятство.
Очнувшись, колдун понял, что лежит на полу в своей каюте. Он попытался ощупать раскалывающуюся голову и чуть не закричал – тело отозвалось неожиданно острой болью. С трудом подавил всплеск злобы – рассудив, что раздражение ни к чему ни приве-дет, и постарался успокоиться.
Жорот осторожно провел ладонями по лицу, снимая опухоль, и второй раз – убирая синяки. Самая большая шишка находилась на затылке – вероятно, она и стала причиной беспамятства. По-том пришлось заживлять мелкие ссадины и сильно разбитую правую скулу. Наконец полученный результат его удовлетворил.
Колдун добрался до ванны, обтер лицо водой и прополоскал рот – одновременно выяснив, что недостает четырех зубов.
Закончив с лицом, Жорот лег на пол и вытянулся во весь рост – расслабляя сведенные судорогой мышцы – вошел в медита-цию, позволив телу самому начать процесс восстановления – это дольше и болезненней, чем косметическая магия, но зато не тре-бует столько энергии.
Наконец колдун почти пришел в норму. Основную часть сил и времени он потратил на восстановление зубов – довольно удачно – правда, десны еще побаливали. Но Жорот, абстрагировавшись от остаточных явлений, сосредоточился, "считывая" следы аур в своей каюте. Чужие ауры, хоть и слегка "потускневшие" – уже часов пять прошло, не меньше – отлично просматривались. Трое.
Жорот хмыкнул. Более стойкий – или мазохичный – субъект занялся бы аурами до "самовосстановления", но колдун терпеть не мог, когда его отвлекали досадные мелочи вроде боли от по-боев.
При этом колдун не смог не поехидничать над собой – до-вольно сложную защиту от магического нападения он не снимал уже десятилетия. Против примитивного же удара по голове, как выяснилось, был абсолютно беззащитен… "Это тебе не Клан!" "Запомнив" ауры, он выскользнул в коридор. Оглядываясь, прикинул, где поджидала засада. Впрочем, в нешироком коридоре, где с трудом могли разминуться идущие навстречу люди, выбор подходящего места был небогат… Точнее, его не было вовсе.
Нахмурившись, колдун стал "считывать" следы аур. На этот раз Жорот использовал отсеивание по интенсивности – чем дольше люди находятся на одном месте, тем сильнее след ауры. Можно было, конечно, отыскать конкретные ауры тех, кто был в его ка-юте, но в таком случае он мог бы пропустить возможных сообщни-ков, которые оставались "на стреме" снаружи. Но в коридоре все следы аур имели приблизительно одинаковую интенсивность – очень слабую, как если бы люди просто шли мимо.
Сотворив пару несложных заклинаний, Жорот вернулся к се-бе. В течение суток-полутора он выяснит, кто его избил… И что?
Короткий мелодичный сигнал уведомил о времени ужина. Кол-дун, который только сейчас понял, насколько голоден, пошел к выходу, предварительно позаботившись о защитных заклинаниях.
В кают-компании Жорот вел себя абсолютно невозмутимо. Пе-рехватив несколько красноречивых взглядов, он презрительно по-думал,
Виновники сгру-дились возле двух сдвинутых столиков – трое парней и две де-вушки…
На всякий случай он все же проверил ауры, определяя своих противников. К его удивлению, из агрессивной троицы лишь двое были парнями, а последней оказалась одна из дам – с гру-боватыми чертами лица и резкими движениями. Одета компания бы-ла удивительно однообразно – что-то штампованное и наверняка "модное", а по сути безвкусное до безобразия.
Жорот с интересом взглянул на парня, не принимавшего участие в нападении – невысокий, с каштановыми волосами, гор-боносый, он сидел с мрачным выражением лица. Встретившись взглядом с Жоротом, паренек поджал губы и отвел глаза.
– Что, так и будешь стоически-молча залечивать синяки?
Жорот от неожиданности вздрогнул и поднял взгляд. Напротив сидел высокий худой юноша, нескладный, весьма далекий от кано-нов классической красоты, с живыми, умными глазами и темнокаш-тановыми волосами до плеч. Яркая – но явно не дешевая! – ру-башка расстегнута почти до половины, на безволосой груди висела хитроплетенная цепочка с искрящимся темно-алым камнем. Ткань облегающих брюк переливалась из черного в темно-красный. Безы-мянный палец левой руки украшало кольцо с таким же камнем, как на шее, только другой огранки.
Сдержав сакраментальный вопрос "Ты о чем?", колдун молча пожал плечами.
Столики были рассчитаны на троих, но с Жоротом, с начала путешествия, никто не садился. Принимая это, как должное – колдуны частенько вызывали страх – он не ожидал перемен до конца полета. И вот, пожалуйста!
Странный паренек. Слишком странный. Впрочем… колдун бросил быстрый взгляд на собеседника, "прощупывая" его. Аура магии была так беспрецедентно сильна, что Жорот удивленно вздрогнул – несмотря на вид 16-18 летнего юнца, человек, сидя-щий напротив, был, по меньшей мере, вчетверо старше самого колдуна.
Подобный косметический прием использовали все маги – сам Жорот внешне предпочел остановиться между тридцатью и сорока – на деле же ему было почти четыреста. И то, что он не смог сразу почу-ять в собеседнике мага, причем не просто мага, а Старшего – так называли магов, возраст которых перевалил за тысячу, говорило о многом.
Жорот, далеко не будучи уверенным в лояльности соседа, все же защиту усиливать не стал, реально понимая, что любой его щит не выдержит натиска молодящегося Старшего и несколько се-кунд.
Тем временем маг что-то нарисовал в воздухе. Жорот подк-лючил "магическое" зрение – по типу проявившихся заклинатель-ных линий колдун классифицировал "отведение глаз". То есть, собеседников можно было бы услышать, если прислушиваться, и за ними беспрепятственно можно было бы наблюдать, если бы… про них просто не забыли.
– Поговорим?
– Познакомимся? – иронично ответил вопросом на вопрос Жо-рот.
Тот чуть кивнул и улыбнулся:
– Кецетин.
Улыбка была открытая, мальчишеская. Жорот подавился скеп-тицизмом, постаравшись, впрочем, не выдать оный выражением ли-ца – сомнительным казалось, что, дожив до столь почтенного возраста, Кецетин сохранил способность искренне радоваться – скорее уж имела место быть качественная мимикрия… Соответс-твенно выбранной внешности.