Эмигрант

Щедрина Алла Вячеславовна

В Клане предпочитали строить наземные храмы, но согласно правилам, часть залов обязательно должна была располагаться под землей, а кое-где подземное расположение основной части храмовых помещений становилось культом.

Несмотря на непривычное расположение, колдун легко нашел дорогу к покоям Верховной, читая знаки, которыми изобиловали настенные росписи. По пути он частенько проходил мимо Стражей, и чем ближе к внутренним помещениям, тем чаще, но на колдуна они внимания не обращали.

В небольшой светлой приемной сидела послушница, исполняющая роль секретарши.

Жорот

вежливо приветствовал девушку согласно канону и попросил доложить о нем Верховной.

– Вам назначено?

– Да.

Послушница исчезла в соседнем кабинете. Когда она вновь показалась на пороге, колдун с интересом рассматривал осветительные отверстия, прикидывая, насколько они основаны на магии, а насколько используется зеркальный эффект.

– Верховная ждет вас.

Поблагодарив, он вошел в кабинет и склонился в ритуальном поклоне. Краткая фраза приветствия, ответ Верховной, и Жорот, как и на балу, преклонил колено, ожидая благословения. На этот раз он его получил сразу и поднял голову. Сегодня Верховная была в простом платье, с тем же неприметным знаком Земли на шее.

Светлые волосы убраны в две косы, свободно лежащие вдоль спины. Жорот мельком взглянул женщине в глаза и непроизвольно отвел взгляд – он ощущал дискомфорт рядом со Старшими магами, ему всегда казалось, что с преодолением какого-то рубежа Старшие становятся – как бы это точнее выразиться – не совсем людьми. И даже не совсем магами. Кецетин, кстати, отнюдь не был исключением, просто его мимикрия молодого обормота срослась с ним, стала словно истинным лицом, и лишь иногда через него проступало лицо Старшего. Верховная жрица Матери же не использовала подобную маску уже долгие века, и ее сила оглушала любого идиота, рискующего просто приблизиться. Жорот себя к идиотам не относил, поэтому держался от жрицы на расстоянии и старался быть крайне вежливым.

Верховная знакомым жестом приказала ему подняться и поинтересовалась:

– В Клане жрицам разрешается вводить в таинства непосвященных?

– Простите?

– Что здесь написано? – жрица указала на цепочку иероглифов, выбитых на стене.

– Указания по ритуалу вхождения в транс для контакта с Матерью, – еле глянув на надпись, отозвался Жорот, – Я понял, о чем вы. Наш брак с Велой длился более века. Сразу после бракосочетания мне дали допуск, соответствующий десятнику храмовой стражи. Со временем он повышался и сейчас допуск у меня максимален.

– Допуск, максимальный для мужчины это… уровень моего заместителя по безопасности, – задумчиво сказала Верховная.

Жорот чуть покачал головой:

– Я имею максимальный допуск для гермафродита. Вела – маг-гермафродит, и мне дали соответствующий ранг.

– Но для этого ты должен быть…

– Да, я бисексуал.

– Даже так. То есть, уровень моего заместителя либо, при посвящении, настоятеля любого провинциального храма.

– Я не стремлюсь к этому, Верховная.

– В твоем досье нет упоминания о подобном уровне, – строго заметила жрица.

Колдун спокойно пожал плечами:

– Сделайте повторный

запрос. Возможно, просто не внесли, поскольку нас в Клане с таким уровнем всего шестеро. Нас и так все знают. Либо… Мать сняла с меня допуск в связи с разводом. Если так, прошу прощения за ненамеренное введение вас в заблуждение.

– На тебе нет знаков понижения. Ты не видишь знаков Матери?

– Я не посвящен.

– Иногда в этом нет необходимости.

– Мать не сочла необходимым дать мне такую возможность.

Жрица задумчиво кивнула.

– Как ты сам понимаешь, речь сейчас идет не о том, войдешь ли ты в число прихожан. А о том, в каком качестве ты в него войдешь. Ты будешь подтверждать свой допуск?

– Не вижу смысла. Я сейчас очень занят и не смогу в достаточной мере участвовать в жизни храма. Даже не уверен, смогу ли регулярно ходить на службы, хотя, конечно, постараюсь. Надеюсь, отсутствие подтвержденного допуска не помешает обращаться ко мне в случае необходимости?

– Боевой маг, мастер-артефактор, некромант…

Жорот кивнул:

– Три основные специализации, к вашим услугам.

– Хорошо… Но я предпочла бы, чтобы ты все-таки доказал свой допуск.

Колдун сделал ритуальный жест подчинения и уточнил:

– Могу я попросить об отсрочке? Дней на десять-двенадцать. Если появится возможность, то я, конечно, пройду ритуалы раньше.

– Конечно, как тебе будет удобно.

– Благодарю.

– Но инициацию и дары ты принесешь сегодня.

– Да, Верховная.

Во дворец Жорот успел вернуться к обеду. Отправил по сети зов Кецетину – тот еще работал у себя и отозвался резким "не отвлекай". Колдун попросил проходящего мимо лакея прислать ему обед в комнаты – он решил не присутствовать сегодня на обеде с их величествами – собрался отдохнуть после храмовых ритуалов и заодно понаблюдать, как Ивин и Олли притираются друг к другу.

Дома царила полная идиллия. Ивин увлеченно строил на полу крепость из кубиков, в дальнем углу детской из одеял и стульев было сооружено нечто вроде домика. Олли сидела рядом, временами подправляя стены крепости, чтобы они не рушились – неутомимый строитель иногда задевал их ногами и локтями, сам того не замечая.

Увидев отца, Ивин вскочил и, победно размахивая листом бумаги, понесся к нему со всех ног.

– Смотри, какую крепость мне Ол нарисовала! Я ее сейчас строю, правда, похоже?

Жорот поднял ребенка на руки, посмотрел на рисунок и с удивлением перевел взгляд на Олли. Рисунок был черно-белый, но при этом штрихами очень выразительно подчеркнуты тени, а сама крепость составлена именно из тех блоков, которые имелись в строительном наборе Ивина.

– Молодец, у тебя очень хорошо получается. Только придется пока прерваться – сейчас принесут обед.

– Папа! Я хочу башню достроить!

– Хорошо, достраивай свою башню, – он спустил ребенка с рук и отдал ему рисунок, – только осторожно, не рушь то, что уже готово. Олли, я вчера не успел дойти до художественного класса. Ты взяла сюда свои готовые рисунки? Я хотел бы посмотреть.