Эмилер
Шрифт:
– Нет, просто потому что его без клыков никто и слушать не станет, – съязвил Тимор, равнодушно поправляя в очаге плохо горевшую палку. – Воины, как его увидят, так в целях защиты отправят нежное создание в лагерь шкуры заготавливать! – И старейшина Тимор, небрежно скинув с головы меховой капюшон, громко расхохотался.
Тимор – один их самых молодых старейшин – вместе с Эфоном был избран последним. Как и Стил, он явно не любил Тутана, но никогда не открывал, что между ними произошло.
Влер, не вступая в перебранку, искренне спросил:
– Тутан,
– Ты своего не сильно жалел, – не принял сочувственного отношения Тутан, угрюмо поглядывая из-под бровей на остальных старейшин, которые его не поддержали.
Влер печально вздохнул, покачал головой:
– Посмотри на меня, Тутан! Как я сейчас об этом сокрушаюсь!
– Если так рассуждать, мы дойдем до того, что и воевать у нас никто не будет! – вмешался в диалог Зирн, самый старый из десятки старейшин. От его решения зависело, как будет жить племя лэров дальше.
– Да, и я к тому веду! – сурово ответил Влер, стиснув зубы. – Это мне надо было стать командиром и водить отряды! А не посылать сыновей! У Райна даже детей не осталось. Вот и надо было ему заводить семью и растить детей, а мне воевать!
– Это хорошая идея, – весело поддержал его Тимор. – Мне тоже надоело смотреть, как молодые гибнут, а мы сидим тут и рассуждаем!
– Не горячись, молодых тоже должен кто-то учить! – сурово сказал Стил, один из самых смелых воинов, о котором у вечерних костров рассказывали почти легенды. Из всех старейшин он был самым крепким и коренастым, но ростом не вышел.
Как учитель Райна, он тяжело переживал его гибель, словно собственную вину. Под этим предлогом сегодня перед сбором Дирк напросился к нему в ученики.
Пока старейшины высказывались, Зирн снова замолчал, но, выслушав последнего, сухо произнес:
– Мы дадим Крафу отряд и посмотрим. Если у него получится, все останется как прежде… Если нет, мы возьмем дело в свои руки и доведем затянувшуюся войну до конца!
Лея очнулась на руках у лэра через несколько часов от нестерпимой рези в ноге. Опасаясь разбудить охотника, она едва сдерживала стоны. Ей бы перевернуться или еще как-нибудь поменять положение затекшего и покалеченного тела… но рана неудержимо пульсировала, выматывая эмирими до холодного пота.
Свободного пространства, чтобы соскользнуть, вокруг почти не было. Лея быстро осмотрелась, выбирая подходящий вариант, оперлась здоровой рукой на камни и с трудом перенесла на нее свой вес. Приподнявшись, она взглянула на лэра, пытаясь устроиться так, чтобы не потревожить его рану на груди, вокруг которой одежда была пропитана засохшей кровью.
Как ни странно, она чувствовала себя обязанной ему за заботу и помощь, потому те крохи магии, что она сохранила в себе, направила на исцеление противника. Лэр сразу начал глубже и спокойнее дышать, его сон сделался безмятежнее. Секунду понаблюдав за результатом, Лея устало легла и попыталась уснуть под аккомпанемент дергающейся от неистовой боли ноги.
Воин,
В какой-то момент он повернулся на бок прямо с ней, и Лея, мягко отодвинувшись, сползла на камни. Это положение, несмотря на явное неудобство, ее устраивало намного больше. Но Райн, из-под ресниц поглядев на гордую девушку, подхватил ее, как мягкую игрушку, и снова водрузил на место у себя на груди. Лея, опасаясь разбудить лэра, вновь отодвинулась. Но на этот раз задела раненую руку и, не сдержавшись, зашипела от боли.
– Ложись, – предложил лэр, приподняв голову и осматривая ее рану.
– Нет! – отрезала Лея, устроившись на боку рядом.
Даже под защитой стазиса им было холодно, камни тянули из тел тепло, отдавая взамен свой холод.
Лее хотелось пить, она с ужасом представила, что будет делать утром. Беззащитная, покалеченная, без магии, в компании вечного врага… Конечно, до этой минуты он все делал как настоящий эмирими и даже больше, но утром… При дневном свете все будет выглядеть по-другому! Чтобы согреться, она подвернула под себя раненую руку, из которой вновь потекла кровь, и прижалась к теплому боку лэра.
Райн не спал, думая над тем, что предстоит сделать утром. Как ни крути, первым пунктом выходило, что нужно срочно найти пещеру! Но если он уйдет на поиски, как оставить посреди гор беззащитную эмирими? Кругом бродят голодные синие кошки.
Когда, наконец уснув, Лея всем телом прижалась к нему, он с удовольствием обнял ее, прижал к себе. Райну очень понравилось ее доверчивое прикосновение. Для него многое было ново в общении с девушками, и теперь лэр не ощущал себя ее противником, ему хотелось помочь ей и даже ее защитить.
Забавно звучит – «защитить эмирими». Райн тихо усмехнулся, прижался к Лее еще крепче и тоже уснул.
Проснувшись с первыми утренними лучами, лэр внимательно осмотрелся. Вокруг довольно плотным слоем лежал снег. Эмирими, измучившись за ночь, крепко спала.
Ну что ж… удивительно, но ночь они пережили! Для Эмилера ночь вдали от поселка или племени была равносильна смерти, и, конечно, за это Райн должен благодарить девушку, пожертвовавшую магией собственного исцеления ради того, чтобы соорудить волшебную стену, защитившую их от ветра и снега.
Лея жалобно застонала, потом по-детски всхлипнула, вздохнула и вновь погрузилась в сон, умильно сложив ладошки под щекой. Райн посмотрел на нее, скрывая улыбку, и предпринял героическую попытку встать, не разбудив. Но попытка не удалась. Когда Райн снова взглянул на эмирими, она пристально смотрела на него своими голубыми глазами.
Не привыкший к общению с женщинами лэр, не произнеся ни звука, спокойно отвернулся и ловко встал, повернувшись к ней спиной, ожидая, когда Лея сама догадается убрать стазис.