Эмилер
Шрифт:
А Дирку, молча наблюдавшему за сборами мальчишек, она сказала:
– Как я поняла, ты попал к нам с южной стороны? С заброшенной части поселка?
Дирк пожал плечами, вроде как соглашаясь. Атем невозмутимо добавила, пока ее сыновья собирались:
– Если решим отправить тебя с детьми домой, то проводим сквозь Заслон… Я пока за ужином. – И ушла, оставив лэра в одиночестве размышлять над ее словами.
До Дирка донеслись гневные голоса ее сыновей. Нельзя сказать, что эти эмиримские подростки не могли быть по-настоящему опасны для него или для его детей, особенно только что потеряв отца.
Появилась Атем с двумя блюдами, от которых поднимался аппетитный парок. Она безразлично поставила перед Дирком горячее мясное угощение и что-то еще, неизвестное, но вкусно пахнущее, и предложила «гостю» приступать к еде.
Лэр медленно и с достоинством принялся за неизвестное блюдо, про себя смакуя чудесный вкус. Дальше он помнил только одно: «Вот еще кусочек съем, вот этот, очень вкусный, и все!»
Снова отлучившись, Атем вернулась с подносом, на котором стоял кувшин с ягодным соком, и застала охотника спящим. Его лицо мирно лежало на руке, перекинутой через стол. Посапывая во сне, он выглядел таким беззащитным. Сейчас лэр казался ей ребенком, растерянным и немного испуганным непривычным положением вещей и вынужденным общением с врагом, с которым он прежде близко не виделся нигде, кроме боя. И ее сердце предательски отозвалось всей своей нерастраченной жалостью.
Глупость какая… Атем постаралась взять себя в руки. Жалеть врага! Убийцу! Когда родные дети остались сиротами, а она вдовой! Но искушение покончить с врагом отступило, когда Атем оторвала невидящий взгляд от пола и вновь взглянула на спящего. Как трогательно, как по-детски он изображал за столом неприступного богатыря, силясь скрыть, как понравились ему овощи с мясом. И как доверчиво заснул!
Тяжело вздохнув, Атем в душе с ним смирилась.
Она недовольно покачала головой: «Ну и враги пошли!» Укутала гостя шкурой, подкинула дров в огонь и, захватив со стола пустые блюда, отправилась встречать сыновей.
Дирк очнулся прямо за столом. Сначала он решил, что ему снится сон, в котором Крита, радостно лопоча, по привычке просится к нему на руки… Но дочка никуда не делась, и Дирк окончательно проснулся, со стыдом вспоминая свой конфуз перед врагом. Заснуть в чужом доме! Позор! Не иначе в еду что-то добавила, колдунья!
Он с грустью оглядел легкую шкуру, которой его укрыла заботливая хозяйка. Да, он не спал нормально уже и не помнил сколько, а толком не ел – еще дольше. А тут тепло, с детьми все в порядке и много вкусной и сытной еды.
Эх… Дирк, поймав взглядом довольную дочь, игравшую со своими синими бантиками, завязанными на крошечных хвостиках заботливой женской рукой, печально вздохнул. Отодвинув шкуру, он прижал доченьку к груди и поцеловал:
– Крита…
В комнату неслышно вошла Атем. Дирк смутился:
– Прости.
– Ничего, – сухо ответила хозяйка. – Мы так и не поговорили о том, где детям лучше…
Она замолчала, внимательно наблюдая, как малышка тянется к отцу, явно соскучившись по нему, и как расцветает в ответ огромный клыкастый лэр, невыразимо нежно прижимая к груди свою крошку. А ей хотелось
Но тут с воплями восторга в комнату ворвался маленький Тейн, оседлавший ее старшего сына.
– А вот и ты! – обрадовался Дирк племяннику. Но тот не спешил расставаться с Кримом, который довольно высокомерно поглядывал на гостя голубыми глазами.
– Еще! – потребовал Тейн, счастливо хохоча и снова взбираясь на спину эмирими, на что все взрослые в комнате, позабыв свои беды, улыбнулись.
«Гордый всадник» величаво покинул комнату, а малышка, прижавшись к отцу, от себя его не отпускала.
– Давай ты ее покормишь, а я пока приготовлю ужин.
– Ужин?!
– Да, еще немного, и стемнеет. Ты проспал всю ночь и почти весь день.
Лэр нахмурился. Ему было неловко, но и извиняться не хотелось. Это из-за эмирими он сходил с ума из-за похищенных детей!
Атем ушла на кухню и вскоре вернулась, неся в руках светлое глиняное блюдо с нежными мясными шариками, от которых поднимался ароматный дымок.
– Тейна я уже покормила… – тихо сказала эмирими и вновь ушла, оставив их одних.
Дирк кивнул. Он положил кусочек мяса в ротик Криты, качающейся на его колене, и отметил, что дочери нравится эта еда. Ему такое не приготовить! Наблюдая за дочкой, он совсем загрустил.
Ему было больно, но приходилось признать: единственное, что он должен сейчас сделать, – это уговорить эмирими позаботиться о его детях, а лично ему – позволить бывать у них как можно чаще. Но что он может предложить им взамен?
Хозяева не появлялись, и, покормив малышку, Дирк стал ее укладывать. Укачав прижавшуюся к нему Криту, он продолжал держать свое сокровище на руках, любуясь шелковыми колечками ее волос, мягкими крошечными пальчиками и круглыми щечками.
За окном стало совсем темно. Поздновато Крита заснула. Он помнил, что Бринни укладывала ее два раза в день, и в это время она, как правило, уже вставала после второго сна.
Из другой комнаты вышла Атем, неся спящего Тейна. Но поговорить они не успели, раздался стук в дверь. Дирк напрягся, но, заметив, что эмирими ищет взглядом, куда бы положить мальчика, молча подставил свою свободную руку. Она сдержанно кивнула и, пойдя совсем близко, передала ребенка ему.
Ему что? Он может и десять младенцев хоть год с рук не спускать. И не устанет. Атем, сложив ручки малыша поудобнее, плотно прикрыла за собой дверь и пошла открывать гостям.
Судя по голосу, пришла женщина.
Услышав стук, вниз спустились сыновья командира эмирими. Они удивленно поглядели на лэра с детьми на руках, но промолчали, видно решив для себя, что лучшая тактика – это игнорировать все, связанное с неприятным «гостем». Дирк, с невозмутимым видом качая уснувших малышей, ничем не показал, что внутренне сжался, готовясь встретить любые неприятности. Но братья молча сели на длинную лавку и принялись сосредоточенно чистить оружие.
Через закрытую дверь было слышно, что хозяйка добродушно встретила новую гостью, которая поприветствовала Атем и что-то тихо сказала. В ответ мгновенно проявилась гневная реакция. До Дирка из-за стенки донесся раздраженный голос командира эмирими: