Эмиссар
Шрифт:
Поднимаюсь наверх, и по мере приближения к Кощею я всё больше удивляюсь. Характерную часть для некромантов в сигнатуре Коштева я ожидаю увидеть. И из этого мгновенно делаю вывод, что этот микроучасток характерен, все же, не только для одного мага и его поделок — Кощей обладает таким же. Эта часть моей идеи подтверждается. Но к этому я, в принципе, готов. А вот к тому, что один из товарищей, который его сопровождает, является очень странным существом на грани между живым и мёртвым, я не оказываюсь готовым, причём с этим товарищем я даже общался почти пару дней близко. Второе же… хм… тело
Просто раньше я не знал, куда смотреть, и не обращал на это внимание, а вот сейчас я понимаю, что маг, который был рядом со мной, вроде бы как живой, тёплый и со своими эмоциями. Но при этом — некромант, получается? Или мертвец? Не может быть.
А второе приведённое существо вообще не человек. То есть присутствует сознание, присутствует даже какая-то жизнь, но эмоций там как у табуретки.
Но вроде бы никто не бьёт тревогу, и все трое спокойно сидят на первом этаже возле входа в лабораторию. Сказать, что я удивляюсь, это ничего не сказать. Сейчас попробуем попытать дядю Вилли.
— Рад вас видеть, дядя Вилли!
— А я тебя, Максим. Хотя вроде встречались недавно, — усмехается Кощей.
— Ну для кого недавно, а для кого столько событий! — улыбаюсь в ответ.
Ну нет у меня опасений в связи с Кощеем.
А вот у безопасника есть. Тот как раз после формального приветствия старается не отсвечивать. При этом уйти он по понятным причинам тоже не может, да и фонит он опаской, скорее, чем прямо страхом. Ладно.
— И то верно. Я тебе тут некоторые опытные экземпляры привёл. Пойдём, буду рассказывать, что к чему. Да ты же уже наверняка понимаешь.
— Да, — соглашаюсь с Кощеем.
Вижу, сильно удивлён, но ничего. Коштев приходит вместе со Степаном, который меня возил по городу и ещё с одним существом, которое внешне от человека не очень-то и отличается, разве что слегка остановившийся взгляд и очевидная безынициативность выдаёт, что он не очень живой.
Кольцо реагирует однозначно на всех троих.
Мы спускаемся на этаж в лабораторию, там же, где мы оставили мертвецов.
— Рассказывайте, — прошу Коштева.
— Ну смотри, вот твой знакомец, — показывает на Степана, который меня возил. Тот усмехается. — Это маг. Я захватил его, чтобы понять, будет ли реагировать твой амулет на людей под принуждением.
— Вы серьезно? — удивляюсь. Кидаю взгляд на мага.
Тот разводит руками.
— Не переживай, Максим, он в принципе самостоятельный, живой. Просто сейчас его лояльность контролируется магией смерти. И альтернатива у него была бы намного неприятнее. И жизнь он тоже ценит, правда, Степа?
— Да, господин Коштев. — соглашается маг.
Интересно, что в сигнатуре — полное подтверждение слов Кощея. Разве что, небольшое сожаление, но не касающееся ситуации. Скорее, прошлого.
— Получается, что эта особенность, на которую реагирует мой амулет, характерна не только для некромантов и их поделок?
— Понятия не имею, про какую особенность ты говоришь, Максим. Я к тебе привел три разных формы использования некроса. Для тестирования твоего амулета, и по просьбе Матвея. Давай это использовать. Вот Степан — это маг под принуждением…
—
— Нет, не обработанный. Я не знаю, что ты в нем видишь, но я немножко по-другому добиваюсь лояльности своих подчинённых. — улыбается Кощей.
Маг слегка вздрагивает и потирает шею.
— Вот, но человек он абсолютно живой, точно никаких вариантов, что он мёртвый, здесь нет. Принуждение относится к магии Смерти, это так, но так ли работают с людьми некроманты — я не знаю.
— А вы не…?
— Нет, я не! — смеется Кощей. — Более того, у меня к ним свои счеты. Но магию я использую ту же самую. Это точно.
— Так, хорошо. — не развиваю слова Коштева. — А со вторым?
— Со вторым чуть сложнее. Гена — ну, наверное, его можно назвать живым мертвецом, близко к этому. Не совсем классическим, — так спокойно и буднично говорит Кощей. — Но что-то общее между моей куклой и вот этими двумя телами быть должно.
Никита даже слегка привстаёт со стула.
— Да сидите, сидите, Матвей об этом знает, — бросает Никите Коштев. — Это один из бандитов, которые имели глупость на меня напасть, но поскольку у него своего магического источника нет, то остаться живым после работы со мной у куклы шансов не было. Так что это вполне себе живой мертвец, где он обладает остатками личности предыдущего владельца, пускай и неполными, но, к сожалению, как любой живой мертвец, разлагается, пусть и не очень быстро. Вот этому товарищу примерно полгода.
— Это с тех пор как вы меня встретили? — прикидываю.
— Ну чуть-чуть попозже, но да, Максим, примерно тогда.
— А если попробовать таким же образом приводить к сотрудничеству целителя? — вспоминаю дневники и ограничения по их прочтению.
— Честно говоря, я такую глупость делать даже не буду, потому что все целители постепенно вымывают магию Смерти, и лояльность такого мага обеспечить почти невозможно. Хорошо ещё, что нанятые целители убирать блоки лояльности не могут — пробовали в своё время. Их магия так может работать только на себя. Может, Высшие могут, но это не проверяли. С чем это связано сказать точно тоже не могу. Я всё-таки практик, а не теоретик. Просто нужно было понять, до какой степени распространяются эти возможности. Так вот, на целителей мы работать не могли. Очень быстро подчинение слетало, и они вырывались из-под контроля. — Жёстко, просто, Кащей называет вещи своими именами. Кидаю взгляд на Степана. Тот пожимает плечами: ну да, попал, так бывает, но хотя бы жив.
Примерно это я считываю с его сигнатуры. Со второго я ничего считать не могу. У него словно бы замерли ощущения. Эмоций практически никаких. Что-то шевелится, но не сказать бы, что его, как личности действительно сильно много осталось.
— Извините, такой странный вопрос, а если у этой куклы и мертвых душа?
— Понятия не имею, думаю в мертвецах нет. Они же мертвые. А вот в Гене… Нет, не знаю, — говорит Кащей. — Точно есть остатки личности, но в какой момент от куклы уходит душа, я не знаю. Тут тебе нужен маг, который в духовной некромантии продвинулся. Но у нас это запрещено даже почище некромантии с поднятием трупов.