Эмиссар
Шрифт:
— Но вы в нём один, — недоумевает Епифанцев.
— Значит, из одного. Его Величеству, виднее, согласитесь. — киваю словам полковника.
— Но вы же будете участвовать во всех обсуждениях Генерального штаба?
— Да наверное, буду. Но распоряжения императора — это распоряжения императора. Поместное войско нужно создавать. Тем более я вижу на этом свитке личную подпись императора. Вы же не хотите сказать, что Его Величество ошибся?
— Нет, конечно же, нет, — тут же сдает назад полковник, нервно оглядываясь. — Но возможно, ему
— Извольте выделить доступную площадь, корпус, — перечисляю. — Необходимые материальные средства и территорию под формирование войска.
— А присяга? — спрашивает полковник.
— А присягу я уже принимал.
Улыбаюсь.
— Моя присяга была принята самим государем. Так что в повторении клятвы внутри вашей части, я не вижу необходимости. Это я сейчас заявляю как глава боярского рода Рысевых.
Глава 35
Такой резкий переход от непонимающего ничего призывника к представителю боярского рода выбивает полковника на некоторое время. А то, что я четко следую закону, причем именно военному, который он точно обязан соблюдать, добавляет Епифанцеву неприятных секунд. Не зря мы прикидывали с Павловым варианты возможных действий руководства части.
Правда, именно это же — следование Уставу и Закону позволяет полковнику почти мгновенно прийти в себя. Не знаешь, что делать — следуй Уставу. Если что — всегда есть на что сослаться.
Так что растерянность длится секунды, не больше. Потом включается абсолютный автоматизм.
За эти несколько секунд, особой злобы от его сигнатуры так и не исходит. Досада? Да, безусловно. Может быть, даже какое-то сожаление. Но ничего другого сигнатура не показывает. Поэтому записывать полковника в мои недруги точно я не могу. Косвенно, безусловно. Практически уверен, что он связан с безопасником и с целителем. Более того, также уверен, что он является их мозгом. Но во враги? пока нет определенности.
Особенно это справедливо в отношении безопасника. Всё-таки тот совсем человек не на своём месте. А вот как ставленник — идеально. Неумный. Делает, что скажут. При этом занимает одну из ключевых должностей в части. Хотя, может быть, для тыловой армейской части этого достаточно. Не знаю. Это точно не мне решать.
Полковник очень быстро приходит в себя, но молчит, наверное, с минуту. А вот следующие действия выдают в нём человека вполне себе опытного, который собаку съел на внутренних карьерных играх.
— Да, безусловно, господин Рысев. — меняется тон полковника. — В течение этого дня вам будет выделен корпус, площадь и средства на формирование поместного войска, — произносит он деловито. — Позвольте у вас узнать первоначальную численность ваших воинов, — спрашивает полковник.
— Рассчитываю пока человек на пятнадцать, — говорю я.
Полковник не ведёт и бровью.
— Хорошо. Вам нужен
— Я бы даже сказал, нам нужен полный корпус со стоянкой под дирижабль, — отвечаю.
— Дирижабль? — переспрашивает полковник.
— Маленький, разведывательный, с активной системой маскировки, — уточняю.
— Как скажете, — соглашается Епифанцев. Быстро и автоматически вручную заполняет бумагу за бумагой. — Тогда довожу до вашего сведения, что, согласно приказу нашего государя, ваше войско будет участвовать в военных действиях на Балканском направлении. Ближайшее совещание, связанное с боевыми действиями, будет завтра. За час до до совещания я пришлю нарочного. Вы изволите там быть? — уточняет полковник.
— Изволю.
— Один? — уточняет полковник.
— Нет, скорее всего, вдвоём с моим представителем штаба. — Несмотря на абсурдность подобного заявления для пятнадцати человек, полковник и бровью не ведет — войско есть, есть. Значит, у него и штаб должен быть. Все нормально.
— Прошу вас сообщить имена членов вашего отряда и данные вашего транспорта, чтобы вы могли внести в базу нашей части. Чтобы ваши люди могли перемещаться по территории. Зона, закрытая для перемещения, будет доведена до внимания вашего отряда.
— Спасибо. — благодарю полковника. Очевидно, Епифанцев прекрасно держит удар. Самое интересное — это то, что в сигнатуре он абсолютно спокоен и, в принципе, даже равнодушен. Ни одно движение мысли не выдаёт его заинтересованность в моих проблемах.
Даю контакты Обломова, который сможет сообщить нужные сведения тем, кто будет оформлять разрешения.
— Уточните, господин Рысев, где, кому я могу сообщить координаты вашего размещения? — интересуется полковник.
— Собственно, ему же. Он по команде дальше передаст, — киваю на вопрос. — Это мой заместитель по вопросам безопасности.
— Какие-то особые пожелания ещё будут, кроме стоянки под дирижабль? — спрашивает полковник с показным удивлением, но внутренне все еще совершенно равнодушный. Словно он принимает решение, списывает часть ожиданий и принимает новые вводные, от которых уже отталкивается. Похоже, полковник уже ищет новые возможности в тех условиях, в которые он попадает с исполнением приказа.
— Хотелось бы, чтобы был небольшой полигон для магов. Желательно с активными щитами.
— Магов? — Удивляется с показным удивлением полковник.
— Да, в моём отряде есть несколько магов.
— О направленности сообщите? — уточняет.
— Нет, пока не сообщу. Только если это будет необходимо.
Епифанцев кивает. Заглядывает опять в тот же сейф, в котором хранился перед этим указ императора. Достает очень похожую бумагу. Толстую, более грубой структуры, чем остальные — под магический документ.
— Я должен сформировать приказ о выделении поместному войску под командованием главы боярского рода Рысевых запрошенных средств, — поясняет мне свои действия. — Надеюсь, вы не очень спешите?