Эммелина
Шрифт:
Эммелина вся дрожала.
– Ымельина! Где ты была, детка? – воскликнула миссис Басс.
– Я пошла погулять и заблудилась. – Это была первая преднамеренная ложь в ее жизни.
– Быдняшка, – промурлыкала миссис Басс, впуская Эммелину в дом и сразу же укутывая шалью, – как же так можно!
– Я не думала, что опоздаю, – проговорила Эммелина, пока миссис Басс закрывала за нею дверь.
– Конечно, конечно! Пойдем-ка, детка, в кухню, я дам тебе чашечку горьяшево чаю!
«Горьяшево». Оттого, что ложь неожиданно оборачивалась такой приятной
Миссис Басс провела ее в кухню, поставила на дровяную печку чайник, усадила Эммелину за стол и подала пирог и чай.
– Никогда больше не смей разгуливать так поздно ночью. Это опасно. В городе много дурных людей. Ведь это тебе не Мэн.
– Но мне так хотелось погулять за городом. – Еще одна ложь, хотя, может быть, и неполная. По правде-то говоря, она боялась ночного файеттского леса, а этот сложенный из кирпичей мир Лоуэлла был в общем-то одинаковым в любое время суток.
– Ты просто скучаешь по дому, по маме, – сказала ей миссис Басс, – нет ничего страшнее, чем Рождество вдали от дома. Ведь так? Но я устрою для вас, девушек, вкусный обед. И знаешь, Эммелина, я даже подумываю о том, не устроить ли чай, и тогда…
– Спасибо, – быстро проговорила Эммелина, – но меня пригласили на чай к Магвайрам.
Наступило молчание, во время которого Эммелина ругательски ругала себя за то, что нарушила слово и проболталась. Неважно, что миссис Басс не работает на фабрике. Все равно нужно было молчать. Хотя как можно было это сделать? Внезапно миссис Басс встала и начала убирать со стола, хотя ни Эммелина, ни она еще не допили чай. Двигаясь возле стола, она беспрерывно ворчала под нос. Эммелина ждала. Навалилась усталость, но шевельнуться она не смела.
– Быть приглашенной к Айвори Стоун – большая честь, – отрывисто заговорила миссис Басс. – И ты, конечно, должна пойти, – добавила она так, словно Эммелина спрашивала ее совета. – Но будь осторожна – веди себя там осмотрительно.
Эммелина невольно была захвачена борьбой эмоций, явственно отражающейся на ее лице; кроме того, она надеялась услышать какие-то интересные вещи, возможно, даже что-то, объясняющее разницу между тем, как она видит мистера Магвайра, и тем, как миссис Басс говорит о нем.
– Чего я никогда не понимала, – продолжала между тем миссис Басс, говоря как бы про себя, – почему все-таки такая девушка, как Айвори Стоун, смогла допустить… – Она остановилась, оборвав фразу на полуслове, и, казалось, только сейчас заметила присутствие Эммелины.
– Иди-ка ты спать, Ымельина… Только послушай! Если Магвайр попробует позвать тебя куда-нибудь еще, не ходи ни за что! Ты меня поняла?
Эммелина кивнула, хотя и не понимала, ни почему «не ходи», ни почему это мистер Магвайр вдруг будет ее куда-нибудь звать. Она поблагодарила миссис Басс за ее доброту и пошла наверх, стараясь ступать так тихо, чтобы никого не потревожить. И все-таки, когда она вошла, читавшая Хильда подняла голову от книги.
– Я гуляла и совсем забыла про время, –
– И что же Басс? – поинтересовалась Хильда.
– Велела не гулять по вечерам. Но была добрая.
«Ну уж конечно», – услышала она слова Мейми, сказанные на ухо Дови и как бы подразумевающие, что Эммелина была единственной девушкой, к которой когда-либо проявляла доброжелательность миссис Басс.
– И ты не будешь больше гулять вечерами? – спросила Хильда, забавляясь и немножко любопытствуя.
– Конечно, нет, я постараюсь; но иногда я так скучаю по Файетту…
– Ну, выйдя от миссис Басс, до Файетта не доберешься. Мейми и Дови были в восторге от ответа Хильды и не пытались этого скрывать.
В эту ночь Лоуэлл не появлялся в ее снах. Она смотрела в окно церкви, дома, на Лосиной горке. Миссис Магвайр играла на органе. И Эммелине разрешено было там находиться, хотя миссис Магвайр и не знала о ее присутствии.
– Права ли я в своем предположении, что ты приглашена на чай к миссис Магвайр? – спросила Хильда в своей обычной деловитой манере.
Стояло рождественское утро. Остальные уже спустились к завтраку, и они были вдвоем в спальне.
– Ой, да! – сказала Эммелина радостно. – Но вы откуда знаете?
Хильда пожала плечами:
– Мейми считает, что ты в любимицах у Магвайра.
– И вовсе нет! – горячо возразила Эммелина, как будто оправдываясь. – Разве он только со мной добрый.
Хильда, ничего не сказав, улыбнулась, но так, что стало понятно: в кои-то веки Эммелина сумела ответить как надо.
– Ну ладно, выброси это из головы, – сказала она затем, – и, если хочешь, давай пойдем вместе, я тебя проведу.
За завтраком все, как могли, вели себя по-праздничному, изо всех сил стараясь хотя бы уравновесить грусть Рождества так далеко от дома. Жившие неподалеку от Лоуэлла уже уехали домой на праздники. И хотя было несправедливо на них сердиться, оставшиеся девушки даже имен их не вспоминали и как бы сомкнули круг. Все были радостно возбуждены. За праздничным обедом Мейми сказала несколько слов Эммелине, забыв на миг о своей вражде. И даже воздух в церкви, казалось, согрелся, когда после богослужения запели рождественский хорал.
По мере того как шел день, возбуждение Эммелины все возрастало. За обедом она почти не радовалась жаркому, так как все время боялась капнуть на платье. После обеда она причесалась старательнее, чем когда-либо, узлом уложив на затылке аккуратно заплетенные косы. Радостное волнение не отступало, и в ожидании Хильды, которая настояла на том, чтобы кончить письмо и потом только выйти, она болтала без умолку. В конце концов Хильда не выдержала:
– И кто бы мог подумать, что ты такая трещотка! Трещотка! Впервые услышанное слово привело Эммелину в восторг. Но она все же сумела взять себя в руки и замолчать. Наконец Хильда кончила писать и они вместе спустились по лестнице и вышли из дому.