Эндана
Шрифт:
Широко зевнув, утомленная долгой дорогой Сипхората с удовольствием растянулась на дороге, закрыв телом вход. Вновь выглянувший в окошко стражник побагровел от возмущения. Гном мог бы поклясться своей бородой, что дракониха так улеглась намеренно!
Стражник в сердцах громко хлопнул ставней и не увидел, как довольно прищурилась гостья. Она тоже не первый день жила на этом свете, драконы еще помнили те времена, когда дети гор не смели показаться на солнце из-за угрозы окаменеть. Боги сделали им подарок, навсегда избавив от этой напасти, но, по мнению драконов, забыли
Р’Омус не заставил себя ждать, явившись прямо из-за стола: в огненной бороде застряли крошки пирога. Гном прочесывал ее пятерней, пытаясь привести в порядок.
Оружейник почтительно поклонился, поздоровался и поинтересовался:
– Что привело тебя снова ко мне, мудрейшая?
Дракониха прошипела:
– Пора!
Р’Омус удивленно поднял брови:
– Но четырнадцать Леа исполнится только в начале осени!
Сипхората раздраженно махнула хвостом:
– Она ушла по ту сторону.
У старого мастера вытянулось в изумлении лицо.
– Поторопись! – проревела дракониха и взлетела, оставив гнома стоять у ворот, из-за которых выглядывала любопытная стража.
Гном, почесав затылок, посмотрел вслед маленькому пятнышку в небе и вздохнул:
– Поди найди иголку в сугробе, – потом заворчал, увидев подмастерье, конечно же не упустившего случая поглазеть. – Бездельник, заняться больше нечем, только за мной следом таскаться, – и уже громче сказал: – Мы уезжаем!
Черные остовы сгоревшего селения торчали смрадными пятнами среди зелени полей. Ни одного целого дома, ни одной живой души, даже животных и тех не видно. То ли всех перебили, то ли сами разбежались.
Тиар почувствовал, как злость на собственное бессилие заполняет его душу. Вот уже седьмой день тянется погоня за шайкой разбойников, но безрезультатно!
– Осмотреть развалины, может, кто выжил, – тихо приказал северянин.
Несколько воинов, пришпорив коней, поскакали вперед. Тиар увидел среди них золотоволосую голову и выругался сквозь зубы. Сколько раз он уже давал приказ этому непоседе держаться за его спиной, но все впустую – мальчишка постоянно норовил сунуть нос в самые опасные места. Просто удивительно, как до сих пор цела его пустая голова!
– Ты напрасно тревожишься о мальчике, мой король.
Ворчливый бас за спиной Тиара заставил короля оглянуться на пожилого воина, богато украшенного сединой.
– Мальчишка проворнее куницы и гораздо опаснее ее. Я наблюдал за ним все это время. Он ни разу не сделал в бою ни одного лишнего или неверного движения.
Тиар
– Знаю, Деруен, но все когда-нибудь бывает впервые. Леонид совсем еще ребенок.
Старый воин снова покачал головой:
– Нет, мой господин, он уже не ребенок, хотя до мужчины, конечно, не дорос. – Помолчал в ожидании ответа и словно невзначай поинтересовался: – Придумал, что дальше с ним будешь делать?
Тиар неопределенно пожал плечами. Он еще не решил, куда пристроить юношу.
– Возьми его в свою личную охрану, господин. Он уже спас тебя один раз, глядишь, еще в чем поможет.
Неожиданное предложение Деруена застало молодого человека врасплох, и он недоуменно покосился на наставника:
– Я думал, ты не доверяешь энданцу.
– Не доверяю, – согласился воин и хмыкнул: – Но многим в твоем окружении я доверяю еще меньше.
Тиар вопросительно поднял брови, но промолчал.
Старый товарищ отца, в задумчивости подергав длинный ус, продолжил:
– Когда тебя похитили, мы все спали беспробудным сном. Кто-то подлил зелье в походный котел. Нас могли запросто перерезать как котят, но не стали. Почему? Потому что тот, кто подлил зелье, прятался среди нас. Среди живых легче прятаться, чем среди трупов. К тому же я не нашел наутро в лагере следов сикмэ, зато там были следы лошади, копыта которой обмотали травой. Кто-то вывез тебя спящего и отдал этим тварям на растерзание.
Тиар нахмурился. Он знал, что среди придворных затесался враг, но до недавнего времени считал своих воинов надежнее скалы.
– Возьми парнишку в охранники, – продолжил гнуть свое Деруен. – У него свежий взгляд, он видит многое, к чему и я и ты давно привыкли. Глядишь, чужеземец сумеет обнаружить ядовитую змею, а нам останется только ее пришибить!
Тиар хотел что-то сказать, но его внимание привлекли громкие возгласы.
– Нашли! Нашли!
Первый раз за неделю в руинах обнаружили живых.
Полные отчаянного страха большие серые глаза с надеждой смотрели на воинов. Их обладательница, молодая хорошенькая женщина с лицом, залитым слезами, прижимала к себе двоих детей: девочку лет семи и мальчика лет трех. Девочка испуганно поскуливала, а малыш молчал, плотно сомкнув губы. Видно было только, как исцарапанное, едва прикрытое лохмотьями тело сотрясает мелкая дрожь.
Леа, потянув руки к малышу, улыбнулась женщине:
– Дай его сюда, я помогу!
Женщина еще крепче вцепилась в ребенка и отчаянно замотала головой, отказываясь принимать помощь.
– Не бойся, – Леа постаралась, чтобы ее голос звучал как можно мягче. – Я не причиню вреда.
Девчушка, стоявшая у самой морды нервно переступающего с ноги на ногу коня, попросила:
– Меня возьмите!
Леа кивнула:
– И тебя, и твою маму, только сначала – малыша.
Девочка надула губы, но промолчала. Внезапно мальчик сам потянулся к Леа и заплакал. Женщина, удивленно моргнув, с неохотой передала ребенка в протянутые руки. Дальше события стали развиваться так неожиданно, что подъехавшие воины решили: их новый товарищ сошел с ума – и застыли в нерешительности. Стоило мальчику попасть к Леа, как она перекинула его в руки оказавшегося рядом Траеса, а сама, выхватив из ножен меч, рубанула по тонкой шее женщины. Хрупкое тело забилось в конвульсиях, страшно закричала девочка, но тут же замолкла, захлебнувшись в собственной крови. Меч, убивший мать, нашел и ее.