Эндимион
Шрифт:
Я фыркнул и продолжил поиски. Наконец, взломав замок на нижнем ящике стола, принадлежавшего, по-видимому, какой-то важной птице, я наткнулся на то, что искал.
– «Штайнер-Джинн», – заметил андроид. – Плазменный пистолет.
– Сам знаю, – буркнул я. В ящике нашлись и две обоймы. Итого шестьдесят зарядов. Я вышел на улицу, прицелился в холм и нажал на спуск. Пистолет словно кашлянул, на склоне холма вспыхнуло пламя. – Годится. – Я сунул пистолет в пустую кобуру. Мои опасения насчет того, что это – сравнительно недавно вышедшее из моды закодированное
– На плоту остался игломет, – сказал А.Беттик.
Я покачал головой. После того что случилось с лейтенантом, мне не хотелось даже притрагиваться к игломету.
Пока я отдыхал, А.Беттик с Энеей наполнили водой все емкости и упаковали съестные припасы. Подковыляв к плоту, я воззрился на нагромождение коробок на палубе.
– Маленький вопрос. Зачем нам эта груда бревен, когда тут полным-полно лодок? А ведь есть еще и ТМП, на котором можно путешествовать с полным комфортом.
Энея и андроид переглянулись.
– Пока ты отдыхал, мы устроили голосование, – сообщила девочка. – И решили, что с нас вполне достаточно плота.
– А у меня что, нет права голоса? – Мое раздражение вовсе не было наигранным.
– Конечно, есть. – Энея встала на плоту, расставив ноги. – Ну что, голосуем?
– Я за то, чтобы взять ТМП. – Черт побери, в моем голосе прозвучали просительные нотки! – Или хотя бы лодку. Бревна следует оставить здесь.
– Ясно. Мы с А.Беттиком голосуем за плот. Во-первых, он плавает, во-вторых, у него никогда не сломается двигатель. Между прочим, на Безбрежном Море лодку тут же засек бы радар, а ТМП способен летать далеко не на всех мирах. Двое за плот, один против. Решено.
– С каких это пор у нас демократия? – Признаюсь, мне жутко хотелось отшлепать противную девчонку.
– А разве было иначе? – невинно осведомилась Энея.
Пока мы препирались, А.Беттик, облаченный в свободную куртку и мешковатые желтые брюки, стоял на берегу, вертя в руках конец веревки. На лице андроида было написано смущение, подобное тому, которое испытывает большинство людей, когда в их присутствии ссорятся члены другой семьи.
Энея шагнула на плот и отвязала канат.
– Рауль, ты можешь путешествовать на лодке или на ТМП. Хоть в карете, если тебе заблагорассудится. А мы плывем на плоту.
Я было направился к одной из лодок, но остановился.
– Погоди. Ведь без вас портал меня не пропустит.
– Правильно. – Подождав, пока А.Беттик, напяливший на голову широкополую желтую шляпу, перейдет на плот, Энея отвязала носовой канат. Андроид встал у руля и повернулся ко мне, а девочка подобрала с палубы шест и оттолкнула плот от берега. В черте города канал был гораздо шире, должно быть, метров тридцать.
– Подождите! – воскликнул я. – Черт возьми, подождите! – Приволакивая ногу, я подбежал к кромке воды и прыгнул. Правая нога подвернулась, и если бы я не сумел сохранить равновесие, то повалился бы на палатку. Энея протянула мне руку, но я демонстративно отвернулся. –
– Кто бы говорил! – Девочка уселась на носу. Андроид между тем вывел плот на середину канала.
Даже в тени зданий было невыносимо жарко, а на открытой местности солнце припекало просто нещадно. Я поспешил нахлобучить треуголку.
– Значит, ты на ее стороне, да?
– Нет, месье Эндимион, – ответил андроид. За городом канал снова сузился. – Я соблюдаю нейтралитет.
– Ну да! А кто голосовал за плот?
– До сих пор он служил нам верой и правдой. – С этими словами А.Беттик уступил мне место у руля.
Я окинул взглядом ящики с провизией в тени палатки, каменный очаг с нагревательным кубом, кастрюлями и сковородками, накрытые брезентом дробовик и плазменную винтовку, спальные мешки, медпакеты и прочую амуницию. Пока я лечился, установили даже новую мачту, на которой гордо развевалась одна из рубашек А.Беттика.
– Пропади все пропадом, – буркнул я наконец.
– Совершенно верно, сэр, – отозвался андроид.
Второй портал находился приблизительно в пяти километрах от Нового Иерусалима. Когда мы очутились в тени арки, я прищурился, глядя на ослепительное солнце Хеврона.
В других порталах воздух на мгновение словно густел, давая возможность увидеть, что ждет впереди. На сей раз нас встретила непроглядная тьма, которая и не думала рассеиваться. Температура упала градусов на семьдесят. В ту же секунду изменилась сила тяжести – мне показалось, я тащу на спине человека своего собственного веса.
– Фонари! – крикнул я. Плот подхватило неожиданно сильное течение. Гравитация пригибала к палубе, я изо всех сил старался устоять на ногах и удержать руль, который так и норовил вырваться из рук. Все вместе – пронизывающий холод, непроглядный мрак и резко возросшая гравитация – производило гнетущее впечатление.
На плоту были фонари, прихваченные из Нового Иерусалима, но Энея почему-то зажгла старый, сопровождавший нас с начала пути. Луч фонаря выхватил из мрака облако пара, черную воду – и ледяной потолок пещеры метрах в пятнадцати над нашими головами. Повсюду виднелись сталактиты, их острия едва ли не касались воды, над поверхностью которой тут и там торчали ледяные пики. Далеко впереди маячила стена, полностью преграждавшая путь. Итак, мы попали в ледяную пещеру, из которой не было выхода. Мороз обжигал руки и кожу лица, а на шее словно висело тяжеленное свинцовое грузило.
– Черт! – Я закрепил руль и направился к мешкам с одеждой. Хорошенькая нагрузка на больную ногу. Энея с андроидом, что вполне естественно, меня опередили и уже вытаскивали теплые вещи.
Внезапно раздался треск. Я вскинул голову, ожидая увидеть падающий на нас сталактит или проломившуюся ледяную крышу, но выяснилось, что это сломалась наша мачта. Она свалилась слишком быстро – как будто запустили голофильм в режиме ускоренной перемотки. Во все стороны полетели щепки. Задубевшая рубашка А.Беттика со стуком ударилась о палубу.