Энеида
Шрифт:
Мирный и тихий досель, поднялся весь край Авзонийский. В пешем строю выходят одни, другие взметают 625 Пыль полетом коней, и каждый ищет оружье. Тот натирает свой щит и блестящие легкие стрелы Салом, а этот вострит топор на камне точильном, Радуют всех войсковые значки и трубные звуки. Звон наковален стоит в пяти городах: обновляют 630 Копья, доспехи, мечи в Крустумерии, в Тибуре гордом, В Ардее, в стенах Антемн башненосных и в мощной Атине. Тела прикрытье - щиты - плетут из ивовых прутьев, Полый куется шлем и надежный панцирь из меди, Мягкие гнутся листы серебра для блестящих поножей. 635 Больше ни серп не в чести, ни плуг: пропала к орудьям Мирным любовь; лишь наследственный меч накаляется в горне. Трубы ревут, идет по руке дощечка
Настежь, богини, теперь отворите врата Геликона, Песнь о царях, что на бой поднялись, и о ратях начните, Песнь о мужах, что цвели в благодатной земле Италийской В давние эти века, о сраженьях, в стране запылавших. 645 Сами вы помните все и поведать можете, девы, Нам, до которых едва дуновенье молвы долетело.
Первым выстроил рать и на бой из Тирренского края Враг надменный богов, суровый вышел Мезенций. Юный сын его Лавз был рядом с ним; красотою 650 Только Турн, лаврентский герой, его превзошел бы. Лавз, укротитель коней и лесных зверей победитель, Тысячу вел за собой - но вотще!
– мужей агиллинских; Был он достоин иметь не такого вождя, как Мезенций, Лучшего также отца - не Мезенция - был бы достоин.
655 Следом летел по лугам в колеснице, пальму стяжавшей, Гордый победой коней прекрасного сын Геркулеса, Столь же прекрасный и сам, Авентин; в честь отца он украсил Щит свой сотнею змей - оплетенной гадами гидрой. Рея-жрица его средь лесов на холме Авентинском 660 Тайно на свет родила, сочетавшись - смертная - с богом, Тою порой как, убив Гериона, Лаврентские пашни Мощный тиринфский герой посетил и в потоке Тирренском Выкупал стадо быков, в Иберии с бою добытых. Воины копья несут и шесты с оконечьем железным, 665 Круглым клинком поражают врагов и дротом сабинским. В шкуру огромного льва с ощетиненной грозною гривой Был одет Авентин; голова с белозубою пастью Шлемом служила ему. Так, набросив покров Геркулесов На плечи, в царский дворец входил воитель суровый.
670 Следом два близнеца покидают Тибура стены (Город был так наречен в честь Тибуртия, третьего брата), Пылкий Кор и Катилл, молодые потомки аргивян. Братья всех впереди через чащу копий несутся, Так с Офрийских вершин или с круч заснежённых Гомолы 675 Быстрым галопом летят два кентавра, рожденные тучей, И расступается лес перед ними, бегущими бурно, С громким треском вокруг ломается частый кустарник.
Не уклонился от битв и создатель твердынь пренестинских Цекул; верят века преданью о том, что, Вулканом 680 В сельской глуши рожденный средь стад, в очаге был он найден. Строем широким шагал за царем легион деревенский, Все, кто в Пренесте живет, кто холодным вспоён Аниеном Иль Амазеном-отцом, кто в полях Габинских, любезных Сердцу Юноны, взращен, или в щедрой Анагнии, или 685 В крае ручьев, меж Герникских скал. Без щитов, без доспехов, Без колесниц выступают они; свинец тускло-серый Мечут одни из пращей, у других - два дротика легких В крепких руках; вместо шлемов у всех чело защищают Бурые шкуры волков, и босою левой ногою 690 Пыль попирают они - лишь на правой сапог сыромятный.
Также Мессап, укротитель коней, Нептунова отрасль, Ранить его не дано никому ни огнем, ни железом, Весь свой праздный народ и от битв отвыкшее войско Тотчас к оружью призвал и меч схватил в нетерпенье. 695 Он фесценнинцев ряды ведет и эквов-фалисков, Тех, кто живет на Флавинских полях и на кручах Соракта, В рощах Капены и там, где над озером холм Циминийский. Мерно ступали они и властителя славили песней, Так средь туч дождливых лебедей белоснежная стая 700 С пастбищ обратно летит и протяжным звонким напевом Все оглашает вокруг, и ему Азийские вторят Топь и поток. Если б смешались ряды, то не ратью, в медь облаченной, Всем бы казались они, но пернатых плотною тучей, 705 Что из просторов морских к берегам возвращаются с криком.
Мощные
Вслед Агамемнона Друг, Апез, ненавистник троянцев, Впряг в колесницу коней и воинственных сотни народов 725 Турну на помощь повел: тех, что пашут Массик, счастливый Вакха дарами, и тех, кого аврункские старцы Выслали в бой от высоких холмов и равнин Сидицина, Тех, что из Калы пришли и от струй мелководных Вольтурна; Оски шли за царем и суровые сатикуланцы. 730 Тонкий дротик, из тех, что ремнем привязаны гибким, Каждый воин несет и кожаный щит для прикрытья; Меч кривой на боку, чтобы им в рукопашную биться.
Обал! Также тебя помянуть не забуду я в песне. Нимфой Себета речной был рожден ты Гелону, который 735 Правил на склоне годов телебоями в царстве Капрейском. Но уж давно его сын, не довольствуясь отчим наделом, Власти своей подчинил племена, что живут на равнинах, Сарна обильной струёй орошенных; ему покорились Жители Батула, Руфр, земледельцы на нивах Целемны, 740 Те, на кого с высоты плодоносные смотрят Абеллы. Все на тевтонский лад бросают кельтские копья, Пробковый дуб ободрав, из коры его делают шлемы, Искрятся медью мечи, и щиты их искрятся медью.
В битву также тебя послали гористые Нерсы, 745 Уфент, прославленный царь, неизменно счастливый в сраженьях, Тверд и суров твой народ и привычен к долгим охотам В дебрях лесных и к нелегкой земле Эквикульских пашен. Здесь земледельцы идут за плугом с мечом и в доспехах, Любят они за добычей ходить и жить грабежами.
750 Также служитель богов из Маррувия, города марсов, Прибыл отважный Умброн по веленью владыки Архиппа, Шлем увенчав зеленой листвой плодоносной оливы. Гадов ползучий род и гидр с ядовитым дыханьем Всех он умел усыплять прикасаньем руки иль заклятьем, 755 Ярость змей укрощал, врачевал их укусы искусно. Но, поражен дарданским копьем, не мог исцелить он Рану свою: ни слова навевающих дрему заклятий Не помогли ведуну, ни травы с марсийских нагорий. Рощ Ангитийских листвой и Фуцина стеклянной волною, 760 Влагой озер оплакан ты был.
Шел сражаться и ты, Ипполита отпрыск прекрасный, Вирбий. Ариция в бой тебя послала родная, В ней ты вырос, где шумит Эгерии роща, где влажен Берег, где тучный алтарь благосклонной Дианы дымится. 765 Ибо преданье гласит: когда Ипполита сгубили Мачехи козни и месть отца, когда растерзали Тело его скакуны, в исступленном летевшие страхе, Вновь под небесный свод и к святилам эфира вернулся Он, воскрешен Пеана травой и любовью Дианы. 770 Но всемогущий Отец, негодуя на то, что вернулся Смертный из царства теней к сиянью сладкому жизни, Молнию бросил в того, кто лекарство создал искусно, Феборожденного сам к волнам стигийским низринул. А Ипполит между тем унесен благодатной Дианой 775 В рощи Эгерии был и сокрыт в приюте надежном. Имя себе изменив и назвавшись Вирбием, здесь он Век в безвестности свой средь лесов провел италийских. Вот почему и теперь в заповедную Тривии рощу К храму доступа нет крепконогим коням, что на скалы 780 Юношу сбросили, мчась от морского зверя в испуге. С пылом отцовским и сын скакунов гонял по равнинам. Он и сейчас на битву летел, колесницею правя.