Энергон
Шрифт:
— Откуда ты знаешь? — удивился Ёжик, — ты же говорил, что не ориентируешься в этом городе?
— Я не знаю как попасть в место, в котором ни разу не был. Или даже я могу найти туда путь, но каким этот путь окажется, предвидеть не могу. Для этого и нужен проводник. Но ориентируюсь на местности я очень хорошо. Неважно, лес это или каменные джунгли. Я понимаю откуда мы вышли, где были и куда сейчас идём. Постепенно у меня в голове рисуется карта, которая обрастает всё новыми и новыми подробностями, — сказал Пётр.
— Я даже не догадывался, что ты стараешься запомнить наш маршрут! — с уважением
— Я не стараюсь, это происходит само собой. Долгие годы практики. Этот навык необходимый для выживания. А я добытчик, охотник и следопыт… по крайней мере занимался раньше этим долгие годы. Сейчас дела другие, но навыки остались.
— Здорово! — покачал головой Ёжик с лёгкой завистью, — а вот я плохо ориентируюсь. Я нашёл знакомый небоскреб и по нему понял куда мы идём. Но вот прямо отсюда, до сада, где сидят наши люди, я быстро не доберусь, придётся поплутать.
— Как и всё остальное, это навык. А значит, его можно развить. Просто думай об этом, строй в голове карту или модель города. Ищи привязки к местности, к движению солнца. Всегда нужно чувствовать направление по сторонам света, на автомате, не думая об этом. Но чтобы этому научиться, как раз наоборот, об этом нужно думать постоянно.
И Ёжик задумался. Иногда, как и все, крутил головой по сторонам и опять задумывался. Видимо, начал пытаться стразу применить наставления Петра на практике.
Через некоторое время разведка натолкнулась на ещё одну большую группу военных, и они вновь скорректировали курс.
— Мы всё ближе и ближе к тому месту, где вы устроили временную базу, — сказал Криз Петру, — и идём почти точно туда. Мы можем заложить петлю и попытаться обойти военных, а можем заглянуть к вашим, познакомиться и скоординировать действия. Сейчас уже туда значительно ближе, чем в наш сад.
— Наш сад, — улыбнулся Пётр, — быстро вы там «корни пустили». Но это и хорошо, значит, место действительно вам подходит, раз уже считаете его своим.
— Жизнь такая, что хотя мы и жили вроде долго на одном месте, но никто не отменял правила: «где уснул, там и дом». Быстро адаптироваться к новому месту, это уже привычка, — сказал Криз.
— У нас, то же самое. Хотя у некоторых дом есть. Но он так далеко, и мы так давно там не были, что всё это уже кажется ненастоящим, — сказал Пётр.
— Понимаю, — кивнул Криз, — у меня это в прошлом. Когда я начал видеть сны и ушёл со службы сюда, то всё потерял. Теперь можно говорить что дом у меня был… но сейчас уже нет. Дорога назад закрыта навсегда. Я не могу вернуться, у нас такого не прощают.
— Эти сны так сильно влияют? — спросил Пётр с интересом.
— Они не влияют, — сказал Криз, — когда их видишь, начинаешь понимать истинную природу вещей и после этого жить по-прежнему уже не можешь. Я ни о чём не жалею, если тебе вдруг показалось, что это так. Нет, просто взгрустнулось, что вернуться теперь некуда. Но тут мы на правильной стороне, и это всё искупает.
— Удивительно! — сказал Пётр, — сначала мы вообще почти ничего не знали об этом континенте, потом стали считать его пустынным и мёртвым, но оказалось, что тут бурлит жизнь. Правда, враждебная. Но теперь, мы встретили единомышленников. То, что ты говоришь, вполне можно услышать
— Пока ещё живы, — сказал Криз, — и то не все! — и он задумался.
— До нашего тоннеля идти примерно где-то с полчаса? — спросил его Пётр.
— Да, где-то так, — сказал Криз, и опять погрузился в свои мысли.
Чётвёртую группу военных они обнаружили, когда были уже совсем рядом с их временной базой. И эта группа была точно перед ними и двигалась туда же, куда и они.
— Как думаешь, это совпадение? — спросил Криз.
— Думаю, нет, — ответил Пётр, — и эти отряды тут бродят неспроста. Сомневаюсь, что они заполонили весь город. Скорее всего, они обыскивают тот район, в котором с большей долей вероятности можем находиться мы. Вообще, возможно, что именно мы спровоцировали их активность. Так что извини! Вы тут случайные жертвы.
— Не согласен! — строго сказал Криз, — это не так. Даже если вы косвенно, прибыв на этот континент, и послужили для Энергонщиков раздражителем, за нами они пришли вполне целенаправленно. Разоряли наш дом они не по пути, не случайно на него наткнувшись, а потому что именно это и хотели сделать. Может быть это и правильно, — неожиданно заключил Криз, — планета нас призывала, чтобы мы ей помогли, а мы сидим, трясёмся и только и думаем о том, как бы выжить. В чём смысл такого существования, ради чего тогда оно? У вас есть конкретная цель! И если я даже не вижу возможностей её реализации, всё равно уважаю вашу целеустремлённость. Вы идёте туда не потому что у вас нет другого выбора, а просто потому что так решили и считаете это правильным. И готовы умереть ради этого! А мы…
— Мы может и готовы умереть ради этого, но делать этого не собираемся, — возразил ему Пётр, — у нас ещё много других дел. Мы не камикадзе… знакомо тебе такое древнее понятие?
— Конечно, я же военный. Мы это проходили. И, получается как и ты, я считаю это не эффективным способом ведения войны. Иногда так приходится поступать, но человеческая жизнь слишком ценна, чтобы превращать солдата в одноразовый инструмент. Ты прав, всегда нужно стараться выполнить задачу и выжить, чтобы потом выполнить ещё и не одну. Вот это эффективная методика. А бросать солдат как дрова в костёр, чтобы они там сгорели, это проигрышная стратегия, — сказал Криз.
— Лишний раз убеждаюсь, что мы на одной волне! — сказал Пётр, — но, может быть, мы тоже не сами решили сюда прийти? Может быть, у нас тоже есть свой зов, только более тонкий и глубокий. Такой, что мы принимаем его за собственные решения. У нас вообще всё сложно, впрочем, я об этом уже говорил.
— Да, я помню, ты следуешь за дочерью. Но вас много и у остальных могут быть другие мотивы, ведь не всем она дочь, а только тебе, да? — сказал Криз.
— Ещё моей жене, — улыбнулся Пётр, — но в целом ты прав. Не всех я понимаю, почему они оказались здесь.