Эныч
Шрифт:
— Я уже и СПИД три раза перенесла… Ничего не могу поделать. Только зимой… Три года без отпуска… Не мешайте работать.
— Не то, — говорит Степанчук. — Дальше.
— И дубленку сразу и югославские туфли. Я померила — туфли малы, дубленка велика… Ой, девочки, сказка! Внутри начинка такая вкусная!.. Кобыла здоровая. А Всеволод Дмитриевич, зам главного инженера…
— Дальше.
— Подлецы. Тысячами воруют — им ничего. А лимитчице за банку консервов матку с корнем вырывают… Куда только органы смотрят?
— Это
— Две мало. Две пятьсот… Две пятьсот не могу. Много… Отчего же много? (Хлопает дверь.) Вы по какому вопросу?
— Не то. Подождите минутку, — Степанчук оборачивается. — Евсюков, вы не напутали с планом завода?
— Нет, товарищ майор.
— А не могли пожарных переселить на другой этаж?
— Я уточнял.
— Продолжайте поиск, лейтенант Сычев. Жужжание усиливается. Оживает динамик.
— Отложите десять бараньих туш. Что? Что? Консервы? Радиоактивные? Сухим пайком в пионерский лагерь.
— Дальше. Что вы на этом застряли!
— …с метровыми хвостами крысье в мясорубках перемалывается…
— Вот здесь остановитесь, — Степанчук настораживается.
— У нас на чугунке тоже крысы. Ну что, добьем?
— Они, — говорит Степанчук.
— Конвейеры в цехах никогда не моют. Крысы — на конвейеры, как мухи на мед. На кнопку нажмут, и тех в мясорубку тащит. Потом химию запускают. В мясорубке все перемешивается — вот и готово. Так на всех заводах.
— Это пожарный, — констатирует Степанчук.
— Да хватит тебе, Константиныч, нашел тему: крысы, да крысы. Тьфу!.. А вот спирт у тебя мировецкий, забористый. Как бы еще раздобыть?
— А это Кувякин.
— Что-нибудь да придумаем, Коля. Ты не волнуйся. Пожалуй, мы щас с вами к Толику Волчаку на Невку за эссенцией сходим. Не хуже спирта вещь. Дай только срок.
— Срок дадим, — обещает майор Степанчук. — Куда ты денешься.
— Тогда пошли. Чего резину тянуть!
— Чугун, — говорит майор. — Распоряжается. Евсюков, у вас все готово?
— Оцепление поставлено, — докладывает Евсюков. — Перекрыты все подземные коммуникации, связывающие завод с городом. Наблюдение с воздуха установлено. Машины на местах. На территории завода группа старшего лейтенанта Бурцева. Связь с ними осуществляется через спутниковую систему-невидимку «Союз-Агамемнон».
Динамик какое-то время безмолвствует. Потом что-то гремит, падает, разбивается. Слышна ругань. Шаги. Скрипит дверь. Шаги стихают.
— Отключайте прибор, лейтенант Сычев. Евсюков, давайте команду.
— Восьмой, семнадцатый, тридцать пятый! — говорит Евсюков в микрофон. — Готовность номер один!
Степанчук сжимает челюсти, постукивает пальцами по сиденью.
По территории завода передвигается пожарный Константиныч. Голову его украшает синяя фуражка с золотистой кокардой. Тело покачивается из стороны в сторону. На вытянутых руках он
— Здравствуйте, товарищи грузины! Поздравляем вас с успешно вырытой ямой!
Осетины молчат.
— Почему не слышу криков «ура»? И одеты не по форме!
— Уходи, пока не убили, — цедит сквозь зубы свирепого вида сержант с густыми сросшимися бровями.
Коля ускоряет движение. Поднимается вслед за Константинычем на эстакаду. Шумно сопя, туда же взбирается Эныч.
— Никак на пожар собрались?! — слышен девичий голос с проезжающего мимо электрокара. — А что же огнетушитель только один? Остальные пропили, что ли?!
— Нет, не пропили, мы банку просто разбили, в чем эссенцию нести? — объясняет Коля свернувшему за угол электрокару. — Я, дорогуша, антифриз в огнетушителях с базы выносил…
Надвинувшийся на Колю Эныч слегка подпихивает его.
— Ну чего раскрылетился? Давай топай.
— Не отставайте, ребята! — предупреждает Константиныч. — А то потеряетесь. У нас здесь полный Хорст Вессель.
Константиныч наваливается на железную дверь. Дверь скрежещет, впуская приятелей в цех. Коля зажимает нос пальцами, Эныч морщится.
— Вот это да! — говорит Коля с французским прононсом. — Как у черта под мышкой!
— Это еще что! Ты в соседний бы цех заглянул, где лимитчики с вьетнамцами прописку отрабатывают. Человек там на ногах и минуты не устоит. Как-нибудь я вас туда проведу.
Цех, по которому идут приятели, наполнен разнообразными звуками. Здесь собрались гудение, скрежет, лязганье, вой, дребезжание и полный комплект стуков. Коля и Эныч вслед за пожарным лавируют меж уродливых громадных машин, подпрыгивающих и дергающихся в конвульсиях, меж деревянных столбов, подпирающих потолок, пролезают под галереей конвейеров, по которым ползут кровоточащие обрубки диковинных животных, скользят по лужам растекшегося машинного масла, задевают ногами за банки, металлические пруты, резиновые обрезки и обломки костей.
— Вы меня здесь подождите! Возле распределительного щита! — кричит в ухо Коле Константиныч. — Только рубильник не трогайте!
— Что?! Рубильник?! — не понимает Коля. Машет рукой. — Иди!
— Что?! — не понимает Константиныч. Тоже машет рукой. — Стойте здесь! Никуда не ходите!
Константиныч вместе с огнетушителем растворяется в темном провале. Коля и Эныч усаживаются на кучу промасленных телогреек. Сидят пять минут. Потом Коля не выдерживает, кричит Энычу:
— Пойду! Проверю! Что! Он! Там делает!