Эобара
Шрифт:
Силуэт продолжал двигаться в противоположную сторону. Причём теперь его ноги не сгибались – казалось, что он попросту летел в нескольких сантиметрах от земли. Фигура была до сих пор странно размыта, словно неудавшаяся фотография. Ясно была видна только соломенная шляпа.
Леонид бежал и бежал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что вот-вот проснётся, но нет. Слишком силен был запах прелой листвы, слишком материальны были надгробия и деревья вокруг.
Это было всё что угодно, но не сон.
Впереди показалась бетонная стена, отделяющая кладбище от мира
Если он сейчас перелезет, я – сдамся. Я просто не смогу! – подумал Леонид, глотая лёгкими холодный воздух. Почти десятилетний стаж курения давал о себе знать. Из последних сил Леонид прибавил скорости и чуть не закричал от радости.
Человек в шляпе застыл у стены, оперся на неё обоими руками и уставился в одну точку. Казалось, что он увидел что-то безумно важное, там – на серой бетонной поверхности.
– Саш…
Леонид не знал, как можно было не заметить выступающий сантиметров на двадцать из земли корень, но он это сделал.
Острая вспышка боли – лицо встретилось с мокрой, но, тем не менее, на редкость твёрдой землёй, из носа побежало что-то солёное и тёплое.
Проклиная всё на свете, Леонид вскочил на ноги и рванул вперёд…
Силуэт в шляпе больше не стоял у стены. Он исчез.
Тщетно Леонид оглядывался по сторонам и даже пытался подтянуться на высокой стене кладбища – ни одного человека кругом, тем более в соломенной шляпе, и ни одного места, где незнакомец мог спрятаться. Зато почему-то нестерпимо заныл, зачесался рубец на шее – рубец, который не спас, да и не мог спасти Сашку, рубец от масла-которого-не-было, рубец, который «чуял» естественную смерть, но не видел насильственную.
Что же это было… Призрак… или действительно… нет, бред… такого быть не может…
Закурив сигарету, он вспомнил, как фигура в шляпе перемещалась по кладбищу – будто не бежала, а плыла. И почему настолько явственна была видна шляпа, а всё остальное – нет? Леонид стряхнул пепел. Теперь он был практически уверен, что видел не Сашку, но что тогда?
Призрака?
И что, простите, заинтересовало привидение на банальном бетонном заборе?
Он встал туда же, где стоял человек в шляпе и внимательно посмотрел на серую стену. Среди трещин и засохших побегов дикого винограда явственно читалось слово «Эобара». Из щёлки между буквами «б» и «а» высунулась на мгновение и юркнула обратно маленькая ящерка с длинным хвостом…
Шея взорвалась пульсирующей болью, мир перевернулся, что-то огромное и злое схватило Леонида за шиворот, закинуло себе в пасть, покрутило, потрясло и сжевало вместе с костями…
Никакого винограда. Никаких ящериц. И, разумеется, никакого незнакомого слова. Просто трафаретная надпись «Установка заборов и ограждений» – старая, практически сошедшая на нет. Да, конечно, слово «заборов» сохранилось хуже остальных: дождь надругался над буквами "з" и "а", придав им излишние округлые черты, а скол на стене, напротив, изменил букву "о", добавив хвост, но, тем не менее, увидеть здесь что-то иное… нет, увольте.
Леонид опустился на землю перед стеной, окончательно испачкав убитую двумя падениями в грязь куртку.
Всё произошедшее было
Правда, уже несколько лет, он периодически начинал сомневаться в собственном психическом здоровье, однако…
Призрак в шляпе… виноградные побеги… слово «Эобара»…
Бред.
3. Громыхнуло. Из Сашкиного двора в тёмное небо взмыл фейерверк, на мгновение осветив тьму и людей на балконе.
Что же это было?! – сигарета зажглась со второго раза. Несколько искр полетели с балкона вниз, куда-то в вечернюю темноту.
Кратковременный реактивный психоз на фоне смерти лучшего друга, а может, всё-таки призрак? Бред, конечно, бред, а даже если и нет, тогда что он хотел от Леонида? Что значит слово «Эобара»? Или… Может, привидение намекало на изначальный смысл текста: «Мол, неплохо бы про оградку подумать…»?
Единственное, в чём Леонид был уверен, так это в том, что странный незнакомец в шляпе не был Сашкой – в плане – живым, каким-то чудом выжившем Сашкой.
Саша был мёртв – в этом у Леонида не было сомнений.
Тогда три дня назад на злосчастном перекрёстке он всё же успел расстегнуть верх мешка, до того, как его оттащили растерявшиеся на мгновение МЧСники и полицейские…
Кстати, о шляпе. Она висела в прихожей Сашкиной квартиры – потерянная, осиротевшая, внезапно ставшая враз выцветшей и поношенной.
В сотый раз за три дня вспомнилась заметка в Интернете:
«Массовое ДТП произошло сегодня вечером на пересечении проспекта Луначарского и ***-й улицы, сообщает отдел пропаганды УГИБДД по городу и области. Около 20:02 водитель грузового «КамАЗа» не справился с управлением и совершил столкновение с двумя автомобилями, находившимися на перекрёстке. Водитель автомобиля «Мини Купер», мужчина 199. года рождения скончался на месте. Водитель «Пежо 308», женщина 1979 года рождения была госпитализирована с тяжёлыми травмами. Мужчина пятидесяти двух лет, управлявший грузовиком, не пострадал».
…на месте ДТП стоял странный, тошнотворный запах – смесь бензина, крови, машинного масла и почему-то дешёвого мыла с лавандовой отдушкой. Рядом с телом, накрытым чёрным полиэтиленом валялся порванный пакет из супермаркета, вероятно, вылетевший из распахнутой пасти искорёженного багажника Пежо. Оттуда с обречённым видом выглядывали какие-то косметические флаконы и склянки и двухлитровая бутылка газировки…
– …Лёнь, ты меня слушаешь? Ты, вообще, здесь? – спросила Лена, их с Сашкой бывшая одногруппница.
Леонид потряс головой, стряхнул столбик пепла с наполовину истлевшей сигареты. Блин… о чём же она говорила… что-то о бывшем муже или нет?
Лена училась вместе с Леонидом и Сашкой в одной группе. Что-то было у них с Сашкой на младших курсах, что-то не приведшее ни к чему серьёзному и не помешавшее им потом общаться, как хорошим приятелям.
– Лен, прости. Задумался…– извинился Леонид.
– Понимаю, – кивнула Лена и нервно закурила вторую сигарету. – Я говорю, по поводу того «КамАЗа»…