Эпицентр

Партыка Кирилл

Я взял лопату и отправился хоронить Коня.

ГЛАВА 13

Позади остался мертвый поселок. Трасса проходила через его центр. Двухэтажные панельные дома, как и в городе, сильно обветшали, а кое-где уже и обвалились. Частные усадьбы почернели от непогоды и заросли величественным бурьяном. У магазина трепыхались на ветру остатки какой-то убогой рекламы, проникшей когда-то повсюду, даже в такую глухомань. Только высокие деревья шелестели опадающей листвой, как всегда, будто ничего вокруг не изменилось – как сто или двести лет назад. Живых здесь не

осталось, благодаря «шестому чувству» это я знал наверняка.

Мы не стали останавливаться. Баки вездехода были заправлены под завязку трофейным горючим, и еще пару бочек мы по пандусу вкатили в грузовой отсек – про запас. Продовольствия теперь тоже хватало.

Сидеть одиноко в салоне никто не хотел. Профессор и Ольга устроились в кабине.

– Интересно, – сказал я. – Почему в тайге и в поселках почти нет Хищных Деревьев? А в городе они на каждом шагу.

– Смею предположить, – отозвался Профессор, – что причина весьма проста. Вы не обращали внимания, какие именно деревья изменились? А я обращал. Как вы помните, незадолго до Чумы в городе повально вырубили старые тополя и насадили какие-то декоративные породы. А декоративные породы нередко выведены искусственно, это для естественной среды определенная аномалия. После Чумы, как и прочая флора, они пошли в рост и достигли внушительных размеров. А заодно аномально изменили способ питания. В тайге и поселках декоративные породы не растут. Поэтому и нет древесных вампиров. Но это всего лишь гипотеза.

– Вы, Профессор, почему-то никогда ни в чем не уверены, – сказал я.

Профессор усмехнулся:

– Мудрец сказал: я знаю лишь то, что ничего не знаю.

– А вы правда Профессор? – поинтересовалась Ольга. Старик скромно кивнул.

– А каких наук?

– Я математик.

– Для математика у вас слишком разносторонние познания, – удивился я.

– Математика – царица всех наук, – назидательно молвил Профессор. – А специализация не определяет широту кругозора. За четыре года от нечего делать я его несколько расширил. Видели литературу в моем подвале? Ну вот.

– Так вы не физик, не биолог? – разочарованно переспросила Ольга.

– Увы, сударыня!

– Жаль. – Наша спутница не отличалась особым тактом.

Я покачал головой.

– Помню фразу из какого-то фильма: эту страну всегда спасали партизаны.

– Может, это и верно, – согласился Профессор. – Знаете почему? Потому что армия действует по приказу, хорошо еще, если не дурацкому. А партизаны – по велению сердца и из личного энтузиазма.

– Нету у меня никакого энтузиазма, – буркнул я.- Нашли Дениса Давыдова!

– Я в отряд батьки Ковпака тоже не записывалась, – заявила Ольга.

– И я, знаете ли, не инсургент, – сказал Профессор. – Мотивы, конечно, у всех разные. Но если бы мы были, как та чиновничья армия, что облепила Зону, мы бы сейчас катили обратно, несмотря на любые приказы.

…Для ночевки я выбрал небольшую площадку у обочины, за которой простиралась обширная марь. Сигнализация сгорела вместе с Исаевским бэтээром, так что оставалось полагаться на собственное чутье. А на открытом месте меньше неожиданностей.

Спать надежней в вездеходе. Но перед тем, как улечься, мы разожгли небольшой костер и уселись вокруг него ужинать. Этого делать не стоило из соображений безопасности. Но целый день тряской езды требовал

отдыха на свежем воздухе. На всякий случай слева от себя я положил гранатомет, а справа пристроил автомат. Я надеялся на свое чутье, в последнее время оно меня выручало не раз. Будем верить, что не подведет и нынче.

Мы вяло жевали и говорили о пустяках. Стресс последних дней сменился реакцией. У Профессора слипались глаза. Ольга выглядела усталой. Мне в голову лезли разные печальные мысли, но я решительно гнал их прочь.

Все же Зона такое место, где ни на что нельзя полагаться. Даже на мое «шестое чувство». Я не ощущал ничьего присутствия на километры вокруг. Высокая тощая фигура, возникшая из сгустившихся сумерек, стала для меня неприятным сюрпризом.

Я поднял автомат. Профессор охнул. Ольга, кажется, успела схватиться за оружие даже раньше меня.

Высокий худой человек в развевающихся лохмотьях, с гривой нечесаных волос, переходящей в дремучую бороду, неровным шагом приблизился к костру, молча повозвышался над нами с минуту, а потом, по-прежнему не говоря ни слова, уселся на землю и протянул костлявые руки к огню. Оружия у него не было никакого, не наблюдалось вещмешка или котомки, лицо скрывали волосяные дебри, сквозь которые поблескивали только глаза. И глаза эти выглядели странно, как два провала в пустоту. Я не заметил в них зрачков. Опасности, он, похоже, не представлял. Но это был еще один, перед которым мои способности оказались бессильны, будто перед глухой стеной.

Тишину нарушил Профессор.

– Есть хотите? – Он протянул гостю бутерброд. Пришелец взял его, целиком запихнул в зубастый рот и

принялся жевать.

Ольга недоуменно поглядывала на меня. Я делал вид, что ничего необычного не происходит.

– Издалека идете? – спросил Профессор. Чудной пришелец отверз свою пасть.

– Вечно из ниоткуда грядет человек в никуда, из предка в потомка, заблудившись духом во мраке и пути не ведая, уповая на богов, коих нет! – возвестил он.

– Это вы к чему? – недоуменно спросила Ольга, но я сделал ей знак помалкивать.

– Вы каких богов имеете в виду? – поинтересовался Профессор.

– Богов, измышленных от слабости и бессилия, от страха и отчаяния. – Пришелец, похоже, готов был снизойти вниманием до Профессора, а нас с Ольгой игнорировал. – Бога, которого распяли, а потом орудие казни почли священной реликвией Бога, плотью и кровью которого причащаются, как каннибалы, лицемерно вкушая хлеб и вино. Хлеб и вино – это прах, яство, а кровь и плоть есть живая субстанция. Лицемерие есть вера их! Ибо после смерти живет человек в потомках и делах своих, а не в Царствии Небесном или геенне огненной. Что такое Царствие Небесное? Тьма, холод и пустота космоса. Из него снизошла Чума на землю. И где же боги, которым люди слепо мольбы возносят?!

– Ну почему же именно из Царствия Небесного? – возразил Профессор. Он интуитивно взял нужный тон, будто так и надо, будто привык беседовать с этакими типами. – Быть может, как раз это порождение упомянутой вами геенны.

Пришелец смачно плюнул прямо в костер.

– Глупцы останутся глупцами. Геенна – всего лишь овраг под Иерусалимом, где веками сжигали мусор. Просто огонь и зловонный дым! И больше ничего. Как из этого может что-то возникнуть?!

– Что-то я не пойму… – начал Профессор.