Эпиграммы
Шрифт:
Прежде такого отца и обрести не могло.
Чванного знанья деяний суетных лишен ты всецело,
Но ведь и пастве твоей пользы оно не дает.
Но добродетели редки в тебе, так, мне кажется, также
Были из древних тебе редкие предки равны.
Пастве что делать твоей и чего избегать, чтобы знала,
Ясное зеркало - жизнь явно покажет твоя.
Надо напомнить им лишь, чтоб глядели со тщаньем и чтобы
Дел избегали твоих, что избегаешь, -
159. С ГРЕЧЕСКОГО
В этой могиле моряк, а в другой погребен земледелец.
Сушей иль морем - ведет к Стиксу дорога одна.
160. НА ЕПИСКОПА ПОСТУМА
Постум, епископом ты по заслугам поставлен, обрядов
Сделан главою, каких в мире священнее нет.
Сердце ликует: великий, священный нам сделан подарок,
Не бестолково, как встарь, выбор свершен наконец.
В рвенье бездумном бывали ошибки, но это избранье
Тщанье великое всем здесь проявляет свое.
Ибо, где только из многих один избирается, часто
Выбор негоден, - и вот выбран из худших плохой.
Но коль из множества тысяч один избирался, конечно,
Хуже тебя иль глупей можно ли было избрать?
161. О БОЛЛАНЕ
Сверстники всюду Боллану крапивою жгучей застлали
Ложе, когда на него он собирался возлечь.
Он отрицает ожоги, но не отрицает при этом,
Что обнаженный во тьме точно крапиву нашел.
Значит, не трогая тела, должна была эта крапива
Только на ногти его или на зубы попасть.
Впрочем, коль он невредимо во тьме обнаружил крапиву,
Как он сумел заключить, что на крапиву напал?
162. ПРИТЧА О БОЛЬНОЙ ЛИСИЦЕ И ЛЬВЕ
Перед больною лисой, что лежала в норе утесненной,
С льстивою речью в устах вдруг появляется лев.
"Чувствуешь как ты, подруга, себя? Оближу - и воспрянешь.
Знаешь ли ты, какова сила в моем языке!"
"Да, твой целебен язык, - отвечает лиса, - но одно лишь
Страшно: хорош он, а вкруг столько соседей плохих".
163. О ЛЬВЕ И ЛИЗИМАХЕ
Лев укрощенный пока кроткой пастью наставника лижет,
Тот на примере своем всех побуждает к тому ж.
И когда долго никто из толпы не отважился выйти,
Духом бестрепетный тут вышел вперед Лизимах.
"Сам я, - сказал он, - отважусь у льва к языку прикоснуться,
Но я б не сделал того, если сказать о зубах".
164. НА АСТРОЛОГА ФАБИАНА
Если в один только день прорицаний о будущем уйму
Всех легковерных толпа может купить у тебя,
И среди множества вздора случайно одно достоверно,
Хочешь, пророком сочту тотчас тебя, Фабиан.
Но
Коль это можешь, - пророк, думаю, ты, Фабиан.
165. НА КОРОЛЯ ШОТЛАНДИИ, КОТОРЫЙ ВСЕ ЖЕ ВЗЯЛ ПРИСТУПОМ
ЗАМОК НОРХЕМ, НЕ ЖЕЛАЯ ВИДЕТЬ, ЧТО ЗАМОК СДАН
Что это замок Норхем ты штурмуешь, шотландец, с войсками,
Разве недавно совсем ложно он сдался тебе?
Значит, по взятии замка негодными средствами радость,
Верно, большой у тебя, но и короткой была.
Злой и тебя, и твоих (но заслуженной) смертью сгубивший,
Замок в немногие дни взят и опять перевзят.
И когда в царстве твоем домогался предатель награды,
Должной наградой ему смерть за злодейство была.
Но да погибнет предатель и тот, кому враг предается,
Это, не сломлен, Норхем в судьбах имеет своих.
166. ЭПИТАФИЯ ЯКОВА, КОРОЛЯ ШОТЛАНДЦЕВ
Яков, шотландцев король, я - державы друзей неприятель
Смел и несчастен лежу, этой землею сокрыт.
Сила духа во мне одинакова с силою веры,
И в остальном не позор выпал на долю мою.
Хвастаться стыдно, однако, и сетовать стыдно: умолкну.
Если б, болтливая, ты тоже молчала, молва!
Вы ж, короли, - я и сам королем был, - напомнить хочу вам:
Пусть (как бывает) словцом вера не будет пустым.
167. НА ПЛОХОГО ЖИВОПИСЦА
Выразил дивный художник, отличным искусством владея,
Как убегает, дрожа, заяц от ярого пса.
В тайные глуби природы проникнувший, он измышляет,
Что на бегу, оробев, смотрит зайчишка назад.
Столь хорошо написавший бегущего зайца пусть зайцем
Станет, и сам на бегу пусть-ка он смотрит назад.
168. НА ТОГО ЖЕ
Заяц написан с собакой, но так, что никто и не скажет,
Кто из них заяц, а кто мог бы собакою быть.
Где научился художник тому, что нехватку искусства
Он, о хитрец, возместил разумом дивным своим.
Чтобы был ясен предмет и ушло далеко заблужденье,
Надписи только внизу сделал он: заяц и пес.
169. О ТИНДАРЕ
Тиндар когда целовал очень видную девушку с носом
Слишком большим, захотел быть он насмешником с ней.
"Тщетно к твоим, - говорит он, - мои устремляются губы,
Нос твой, увы, далеко их разобщает собой".
Тотчас она покраснела, пылая в молчании гневом,
И не задета совсем острой остротой его;
"Нос мой, - сказала, - твои поцелуи к устам не пускает,
Там, где отсутствует он, можешь себя показать".