Шрифт:
– Нет! Это невозможно! Она… Да она…Сказать такое мне! Мне, Дегир!
Иббесан двай-длор Хараним Болен, в просторечии Ибба, влетел в кают-компанию, как кинетическая болванка из все сильнее набирающего популярность оружия келерийцев. Галактика умела защищаться от любого вида энергетического вооружения, а вот старую добрую кинетику как-то подзабыли. Вот и пришлись келерийцы ко двору со своими допотопными твердотопливными пушками.
Правда, сходство с кинетической болванкой одной скоростью передвижения и ограничивалось. Болванка крушила все на своем пути, а Ибба все же старался сохранить в неприкосновенности некоторые
Но к дверям это не относилось.
– И что я, по-твоему, теперь должен делать? – Ибба изо всех сил рванул автоматическую дверь, не дожидаясь, пока она закроется сама. Автомат протестующее пискнул, и не дал закрыть. Ибба, найдя на ком сорвать злость, от души пнул ни в чем не повинную створку. Дверь чуть перекосилась и замерла на секунду. Взгляд Иббы стал напоминать энергетический разрядник. Автомат (даром что неживой), видимо все же что-то понял своими газовыми мозгами. Во всяком случае, дверь пшикнула и закрылась. Ибба перевел полыхающий яростью взгляд на единственного сидящего в кают компании.
– Не надо на меня так смотреть, – тонкая фигура, сидящая в кресле, медленно и как-то даже томно махнула рукой. – Я не отношусь к категории твоих пассий.
– Пассий?! – несчастная дверь не смогла принять на себя всю ярость Иббы. Остальным тоже хватит. – Пассий?! За всю свою жизнь я не уделял ни одной женщине столько внимания, сколько ей! Ни одной! Никто и никогда не слышал от меня того, что я ей говорил. И что?!
К горечи в его голосе отчетливо примешивалось бешенство. Сжатые побелевшие кулаки демонстрировали крайнюю степень раздражения.
– И что? – неспешно поинтересовался со своего места Дегир. – Тебя все еще не допускают до тела?
– Ты…!
Любой другой на месте Дегира испугался бы. Еще бы: разъяренный прелианин ищет, на ком сорвать злость. Корневая раса Прелийской империи, двай-длор – «свободный охотник». Титул, который никому не дается просто так. Два метра боевых мышц и неукротимого бешенства. Звездный дракон, у которого отняли любимую игрушку. Вернее, не дали…. Тут любой испугается.
Но тонкий силуэт Дегира и не подумал даже переменить положение. Дегир хоть и не принадлежал к расе прелиан, жодоны – это поскромнее, но Иббу знал не первый день, и даже не первый галактический период. В таноре (боевое соединение) Иббы он был чем-то вроде начальника штаба. И по совместительству – талисмана. Ни одна операция, которую он готовил, не провалилась. И наоборот – как только Ибба ввязывался во что-то против воли Дегира (или в его отсутствие), как тут же следовал более чем неприятный финал. Они оба это знали, и поэтому хрупкий на фоне прелианина Дегир нисколько не рисковал, отпуская язвительные замечания по поводу последнего увлечения командира. Хотя….
– Запомни, – неуловимо-смазанным движением Ибба скользнул к Дегиру, в долю секунды нависнув над вальяжно развалившимся жодоном. Из глаз двай-длора, казалось, извергалась душащая его ярость. – Идалани – не моя новая игрушка. Она – женщина, которую я искал всю свою жизнь…. Моя мечта. И я не позволю никому насмехаться над моей мечтой. Ты это понял?
– Э-э, я это уже слышал, командир, – хотя внешне поза Дегира не изменилась, но все же его интонации растеряли большую часть сарказма. Нависший прелианин все же являл собой более чем угрожающую картину. – Ты уже говорил это раза три. И все разы потом решал, что это
Дегир чуть отодвинулся, уходя с линии трансляции бешенства. Мало ли что может выкинуть разъяренный двай-длор. Лучше поберечься. Наверное, это сказывалась память крови. Жодоны в свое время предъявляли права на доминирование в галактике, но развившаяся цивилизация прелиан не оставила им ни одного шанса. И процесс лишения этих шансов бескровным не был.
– Я…, – Ибба задохнулся, было от гнева, но, видимо, слова жодона какой-то отголосок вызвали. Напор двай-длора немного, еле уловимо, но спал, сбился, сдвинулся в сторону. – Это не имеет никакого значения. Женщина ли это моей мечты, или нет. Она посмела сказать мне …. Мне! Что я ничем не отличаюсь от десятков таких же хлыщей, которые осаждают ее виллу.
– А-а, – сглатывая и вертя головой, многозначительно протянул Дегир, изо всех сил стараясь сдержаться. Ни-ни, только не расхохотаться. Ни в коем случае. Тут Ибба может и не посмотреть на достоинства своего «амулета». Убьет. – Ну, тогда все становится гораздо понятнее.
– Да? – подозрительно глянул на него двай-длор, все еще нависая над диваном и, соответственно, Дегиром. – И что же тебе понятно?
– Тогда это не неразделенная любовь, – сделал жест Дегир, приглашая собеседника разделить его точку зрения.
Ибба нахмурился, но «начальник штаба» не стал ждать логически следующего вопроса: «А что это тогда?».
– Это всего лишь скрытая просьба подтвердить … э-э… подлинность своих заявлений и серьезность намерений.
Дегир сделал значимое лицо.
Иббу как будто остановили на всем скаку. Каменной стеной.
– В смысле? – моргнул он.
– В смысле, она ждет от тебя чего-то такого, что выделит тебя из толпы «хлыщей». Чего-то необычного. Неординарного.
Облегчение, проступившее на лице двай-длора, Дегира искренне порадовало и радовало еще некоторое время. Достаточное для того, чтобы понять, что творческая мысль командира зашла в тупик. Вопрос: «А что именно?», настолько ясно читался из мимики Иббы, что Дегир решил не ждать. Тем более, что для его не затуманенного высокими чувствами сознания, ответ был более чем очевиден.
– Есть проверенный вариант, – поведал он за мгновение до того, как Ибба был готов капитулировать под грузом отчаяния.
????
– Покажи мне женщину, которая не любит цветов? – предложил-попросил жадон. И тут же остановил скривившегося командира. – Стоп. Я не это имел в виду. Цветы – это, так сказать, фон. Общая идея. А следующим шагом мы найдем для нее тот цветок, который никто и никогда еще своей женщине не дарил.
– Заповедные Миры? – взгляд Иббы из страждущего превратился в прицельный.
Дегир усмехнулся про себя. Да-да, вот именно за это командир и получил титул двай-длора. Мгновенная ориентация что во времени, что в пространстве, что в невысказанных идеях.
– Абсолютно точно, – кивнул жадон. – Нам всего-навсего осталось выбрать планету. И крайне желательно, чтобы она была как можно менее доступна. Ну, на другом конце галактики, например.
– Принято, – дела у Иббесана двай-длор Хараним Болена очень редко расходились со словами и идеями. Мгновенный поворот корпуса, и над столом соткалась трехмерная карта галактического диска, разделенная белыми реками звездных рукавов.