Эпилог
Шрифт:
А удобства соответствовали заявленному уровню. Спальная комната была великолепна во всех смыслах. Ни царапинки, ни пылинки. Солидная мебель, ковер, кровать под атласным покрывалом, окно в пол. Тут же — двери в ванную и в туалет. С балкона — вид на парк и угрюмую черноту леса. Воздух чист и свеж, и птицы поют.
— Ну, как? Нравится? — обняли меня и поцеловали в щеку. Это Мэл подкрался неслышно, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— Наверное. Не распускай руки, а то пойдут слухи. Подмочишь мою репутацию.
Он рассмеялся и не подумал послушаться.
— Переоденься
— Хорошо. Подождешь за дверью?
— Здрасте. Почему это?
— Потому что неприлично видеть девушку неодетой.
— Ясно. А Коту, значит, разрешается глазеть?
— Коту? — удивилась я. — Он ведь это… животное.
— Неважно, — ответил Мэл и ушел с балкона. — На выход, — донесся его голос из комнаты.
Кот неохотно сполз с кровати и со скоростью гусеницы направился к открытой двери. Мэл придал усатому ускорение, подтолкнув под зад носком ботинка.
— Мы уважаем приличия. Ждем внизу, в гостиной, — сказал и вышел вслед за Котом. А я и рта открыть не успела, чтобы спросить: как найти эту гостиную и не потеряться в незнакомом доме?
И почему жилища богатых и именитых похожи как близнецы? Скукотища. Ни разрисованных обоев, ни следов размазанного и отскобленного пластилина, ни рожек у портрета на картине, ни пятен от малинового варенья на ковре, ни прочего пакостничества и вороватых проделок. Прилизанный лоск. Даже лестница какая-то скучная: не скрипит, и ступени без выщербинок. Сейчас возьму и заблужусь. Или неэстетично столкнусь нос к носу с самым старшим Мелёшиным, вернувшимся из города. Или прицеплюсь к первой попавшейся горничной и выведаю о прислуге с побережья.
Не столкнулась и не прицепилась. Мэл вывернул из-за поворота.
— Наконец-то. Носик пудрила?
— И носик, и прочие части тела.
— Ну-ка, ну-ка, отсюда поподробнее, — оживился он, увлекая за собой.
Мэл показал дом, вернее, его часть. Библиотека произвела на меня неизгладимое впечатление. Просторное помещение. Застекленные шкафы вдоль стен. Лестница на колесиках — чтобы достать интересующую книгу с верхней полки. Посередине комнаты — основательный стол, на поверхности которого выложена в мозаике географическая карта мира. Удобные кресла. Два панорамных окна, зрительно увеличивающих пространство помещения. Балкона как такового нет. Он застеклен, и для любителей почитать с комфортом там устроена ниша с матрасом. Должно быть, незабываемое ощущение: укладываешься дождливым днем с любимой книжкой, снаружи лютует непогода, а ты представляешь, будто стоишь на высоком мысу. Внизу пенится и бурлит штормящее море, и того гляди, следующий шквал обрушится и столкнет вниз.
— Красиво, — кивнула я на модель парусника, застывшего на лакированной глади стола. Судно притягивало взгляд мельчайшими подробностями: многочисленными парусами, мачтами, канатами, фигуркой русалки, украшавшей нос судна.
— Это барк. Трехмачтовый. Севолод собирал. Видишь, какое имя у корабля?
Вижу. "Севолод Великий" — шла надпись по левому
Уж лучше Севолод, чем Мэл. Если бы мой мужчина, помимо всего прочего, увлекался сборкой парусников, мне бы осталось пойти и тихо утопиться в ванне от собственного несовершенства.
— Необычные интерьеры. Как и дом, — заключила я, когда мы обошли первый этаж, заглядывая в комнаты.
— Проектировал приятель деда. Чудак, каких поискать. Любил геометрию. Предлагал построить дом в виде пирамиды или в форме шара.
— И остановился на кубиках.
— Тоже заметила? Уж лучше кубики с нормальными ступенями, чем лестница-желоб, по которой скатываешься каждый день, — поделился Мэл бедами богатеев. На этом он прервал осмотр местных достопримечательностей, и мы отправились на улицу.
— Моя комната никуда не денется, а снаружи скоро стемнеет. Пошли, кое-что покажу.
Этим "кое-чем" оказались четырехколесные вездеходы, занимавшие целый угол в гараже помимо двух набриолиненных машин. Вездеходы отдаленно напоминали электромобили из Моццо, но имели мощные рифленые колеса и сиденье, как у мотоцикла. Мэл пояснил, что это квадроциклы, и поздоровался с мужчиной в рабочем комбинезоне, копавшимся во внутренностях машины. Он не побрезговал тем, что хозяин гаража за секунду до рукопожатия вытер тряпкой испачканные в масле руки.
— Это Михась, автомеханик. Это Эва, — представил меня. — Мы чуток покатаемся.
И почему я не удивилась? Мэл питался адреналином на завтрак, обед и ужин. А сейчас как раз подоспело время запоздавшего полдника, и вездеходы призывно сияли полированными боками.
— Гош, я не люблю гонять, — сказала с тоской, когда Мэл вручил мне шлем и перчатки.
— Никаких гонок, — заверил он. — Покатаемся с полчасика как на великах. Нагуляем аппетит перед ужином. Не волнуйся. Управляй квадроциклом как машиной. Дороги здесь укатанные, без кочек и камней. Шлемы снабжены встроенными рациями. Мы можем слышать друг друга.
Мэл помог взобраться на вездеход.
— А лошадей у твоего деда нет? — проворчала я, устраиваясь на сиденье.
— Есть. В конюшне, — подтвердил он. — Покажу, когда поедем мимо.
Осталось закатить глаза и вздохнуть мученически. Надеюсь, Мэл не предложит освоить гарцевание на коне.
И мы поехали по широкой дорожке, оглядывая окрестности: Мэл впереди, я — сзади. Действительно, поползли неторопливо, почти пешком. Мэл махнул влево.
— Флигель для прислуги, — раздался его голос в наушниках.
Одноэтажное здание пряталось за деревьями. Виднелись крыша и часть кирпичного угла.
Мэл махнул вправо, куда убегала дорожка, раздвоившись:
— На пруд.
Просто замечательно.
Взмах руки в другую сторону:
— Конюшня.
Куда же без конюшни в уважаемом семействе? Без конюшни над семейством будут смеяться.
Очередной взмах:
— Ежевичник.
По мнению Мэла, я — тезка с лесной ягодой. Нужно наведаться и проверить.
Он снова махнул вбок:
— Крепость и пиратская хижина.