Эпилог
Шрифт:
— Держись, — сказал он, чувствуя отвратительное бессилие. — Пока я ничем не могу тебе помочь. Эта штука наполнена ядом. Поэтому тебе больно. — Он мельком осмотрел собственные раны. Ничего серьезного. — Послушай, дорогая, боль скоро пройдет, ты получила маленькую дозу… Но если ты получишь большую, тогда я даже и не знаю… Может быть все, что угодно. К тому же двуногий успеет ударить тебя прежде, чем я ему помешаю. Так что потерпи, Единичка моя, я постараюсь что-нибудь придумать.
— Я боюсь, — простонала она. — Я боюсь за нашего будущего.
— Все равно, держись, —
Второй пришелец, приблизившись и о чем-то поговорив с первым по акустической связи, вдруг развернулся и пулей вылетел из пещеры.
— Должно быть, отправился назад, к своему летающему чудовищу, — пробормотала Единица. Время от времени она еще постанывала от боли, но все же понемногу приходила в себя. — Ноль, а этот монстр может прилететь сюда, как ты думаешь?
— Не знаю, — ответил Ноль неуверенно. — Не знаю…
И, приняв, наконец, решение, включил свой передатчик на полную мощность.
ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ — ПРИГОТОВИТЬСЯ К РЕТРАНСЛЯЦИИ! ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА!
Тут же отозвалось множество далеких и близких голосов, и это придало ему уверенности. Они с Единицей не одиноки в своей пещере; этот кошмарный ядовитый уродец ничего не значил, когда за их спинами стояло все Сообщество Людей.
Ноль коротко изложил соплеменникам ситуацию. Сотый был потрясен.
— Ты поторопился, — сказал он. — Действиям твоим нет оправдания.
— А что ему оставалось делать? — вступился Седьмой. — Не мог же он один драться с таким чудовищем. И, между прочим, Ноль узнал очень ценные вещи…
— Теперь мы хоть знаем, что эти двуногие твари гораздо опасней, чем кажутся, — вставил Шестнадцатый.
— Спору нет, сведения ценные…
— Вопрос сейчас в другом, — перебил их Сотый. — Что нам делать дальше? Ноль, ты говоришь, что эти двуногие неповоротливы, но, боюсь, что тот, которого ты упустил, доберется до монстра раньше, чем мы будем готовы к бою.
— Но он не может связаться с чудовищем в пути, — напомнил Ноль. — Чудовище пока останется там, где оно сейчас сидит, и оно ничего не знает о том, что произошло. И если те из нас, кому ближе всего до места его посадки, немедленно двинутся на перехват, они обязательно поймают двуногого.
— Так ведь ты сам можешь догнать его за несколько минут…
— Я не могу выйти из пещеры.
— Очень даже можешь. Тот двуногий, который захватил твою подругу, вряд ли проявит к ней неспровоцированную вражду. Ведь он боится потерять ее, он захватил ее заложником.
— Откуда ты знаешь? — возразил Ноль. — Я абсолютно уверен, что попытайся я напасть на его напарника, как он немедленно нападет на Единицу. Сейчас он надеется только на то, что второй доберется до чудовища, и оно придет к нему на помощь.
— Искусственный разведчик не может надеяться. Он просто не умеет. Смешно слушать, — вставил Седьмой.
— Если он тот, за кого мы его принимаем, — ответил Ноль. — Мне кажется, что они не просто одомашненные Движущиеся.
— Значит, так, — подал голос Сотый. — Мы не имеем права терять время
Некоторое время в ночном эфире были слышны только помехи. Наконец, Ноль твердо ответил:
— Нет.
Единственная неповрежденная рука Единицы тянулась к нему, но сейчас до нее было слишком далеко… И приласкать его радаром Единица не могла тоже…
— Скоро мы тебя починим, — пробормотал он, но Единица, понимая, что сейчас их слышат все, промолчала.
У Сотого хватило ума сообразить — Ноль отказался наотрез, уговаривать его бесполезно.
— Всем, кто может добраться до чудовища к рассвету, немедленно доложить, — объявил он. Когда в эфире стихли тридцать голосов, он сказал: — Отлично. Идите в ту сторону, но постарайтесь сделать крюк, чтобы перехватить двуногого. Если схватите его, немедленно докладывайте. Отдыхать будем, когда сделаем дело. Остальные — торопитесь…
Голоса постепенно смолкли, в эфире остался только Сотый — он руководил и направлял — и Седьмой, который был просто верным другом.
— Как ты, Единичка? — мягко спросил Седьмой.
— Неважно, — ответила она устало. — Скриплю. Без радара как-то неуютно. И мне все время кажется, что надо мной висит что-то тяжелое, и оно в любой момент может на меня упасть. Но как только я туда смотрю… там ничего нет… — Она помолчала. — Наш малыш только что пошевелился. Наверное, сформировался контур управления двигателем, Ноль, прошу тебя, будь осторожен!
— Никак не могу понять, как устроены двуногие, — деловито вступил в разговор Сотый. — Ты говоришь, они состоят из мягкого пористого вещества, пропитанного красной липкой жидкостью, и из них выходит какой-то едкий газ… Но как они работают? Где у них механизм?
— Может они вообще не работают? — предположил Седьмой. — Может, они самые примитивные внешние устройства и используют энергию химических реакций?
— Между прочим, ведут они себя как разумные существа, — напомнил Ноль. — Я лишил их радиосвязи; и значит, монстр никак не мог ими управлять.
— А что, если следить за внешними устройствами можно не только по радио? — спросил Седьмой. — Мы еще так мало знаем о мире…
— Но тогда, — сказал Ноль, — получается, что монстр все это время знает о пещере. А если у того, который сидит на Единице, вмонтировано какое-нибудь оптическое устройство, то он и сейчас наблюдает за мной. Так?
— По-моему, непохоже, — сказал Сотый.
— Я тоже так считаю, — ответил ему Ноль. — И действую, исходя именно из того, что двуногие лишены контакта со своим хозяином. Но, повторяю, меня не покидает ощущение, что они умеют действовать самостоятельно, а это значит, что они обладают разумом… — И тут мозг его словно пронзило молнией. Догадка была настолько ошеломляющей, что он поначалу даже не мог сформулировать мысль. Наконец, Ноль произнес: — А что, если они — сами… хозяева этого монстра? Тогда они, а не он, разумные существа, а чудовище — всего-навсего внешнее устройство!