Шрифт:
ЭПИСТОЛЯРИЙ
( роман в письмах, 3 части)
г. Екатеринбург 2000.
Издатель не считает эту версию единственно верной
в хронологическом и композиционном смысле.
Читатель может сам смоделировать Книгу
на свой вкус и по своему разумению.*
*) Здесь и далее - Прим. Издателя.
«… и имя ему было Агасфер».
Апокриф.*
ГНОМОН *
ЧАСТЬ 1
***
… Я писал тебе в Балх, но никто не ответил из Балха,
Как потом не ответил из Рима. Вернулись назад
Мои письма… Слепцу будет вечно показывать палка
То, чего никогда не сумеют увидеть глаза!
Так и мне - при свечах и без свеч…
Взять, хотя бы вот это!
–
Хорошо
Из… неважно куда. Помню, было дождливое лето
И в промозглой гостинице, разве что мёртвый не пил.
Было странно узнать
на глазах постаревшее слово…
Я сложил пополам - и себя пополам вместе с ним.
Мой «посланец» вернулся оборванный, жирный от плова,
Значит, нет никого… Что же - мир Его праху. Аминь!
Возвращаясь, они засыпают со мной вперемешку -
Постояльцы карманов… Ещё хороши - пояса…
И мерещатся мне, просыпаясь в дешёвых ночлежках,
Под бумажными веками чьи-то чужие глаза!
…Это шутка была! В смысле - с письмами… И всё такое!
Нам с подружкой казалось тогда - это смех, умереть!
Я сидел сочинял. И обняв, сквозь окно улыбалась…
И тогда показалось, что всё ещё можно успеть.
…Ещё можно успеть
написать наши лучшие вещи,
Ещё можно по пьяни кому-нибудь в бубен набить.
Но уже одиночеством тянет от нескольких женщин,
Тех, которые нас ещё могут спокойно забыть.
Ещё можно купить неплохую рубашку из ситца,
Ещё можно успеть постирать и погладить её.
Только каждую ночь всё сильнее желанье напиться,
Как уродец в спирту - лунный мякиш в стакане плывёт.
Можно вновь захватить Телефон, Телеграф или Почту,
Всех сирот накормить, а ещё голубей и калек…
Полистай на досуге, а там - или выкинь… Как хочешь.
Только мне не пиши ничего, ради бога, в ответ!
Если Тот, Кто везде и нигде - Пусть на долю мгновенья!..
Если Свет Её глаз - Хоть чуть-чуть!
Я надеюсь, тогда
Я смогу попросить - ни покоя, ни славы - забвенья…
И надеюсь, что больше не встречу тебя никогда.
***
В отчаянье и одиночестве
пускаюсь я в путь,
без надежды
когда-нибудь даже приблизиться к цели...
Над головой,
тишиною ожившею вдруг,
кружится птица
в полузабытом веселье…
Безместная… Ей
хорошо с высоты различимы
и призраки, и люди, и следы.
Иллюзии
так ясны нестерпимо...
Прекрасное не требует воды.
Хрустит песок,
вот я и встретил друга...
Он умер
безмятежно и легко -
от времени. От этого недуга
еще не выздоравливал никто.
Открываю глаза... Мотыльки...
Мотыльки не кусаются, знаю.
Закрываю глаза, понимаю -
всё к зиме, даже это к зиме...