Епитимья

Рид Рик Р.

Ричард потер лоб, пытаясь вспомнить, где оставил книжку с адресами. В своей группе одержимых сексом они взяли за правило пользоваться только именами. Но Ричард вспомнил, что нового человека приглашали на первое заседание лишь после того, как тот отправлял письмо на почтовый ящик, указанный в объявлении газеты «Чикаго ридер». Заинтересованное лицо для начала сообщало свой номер телефона, чтобы кто-то из группы мог установить контакт с будущим товарищем.

Ричард нашел свою записную книжку на письменном столе. Подошел к телефону.

Джимми стоял у двери, как скаковая лошадь у стартовых ворот.

Наконец Ричард услышал голос Эда Брайна.

— Эд? Привет, Эд. Это Ричард... из группы.

— Привет, Ричард. Как ты? Чем могу быть полезен?

— По правде говоря, кое-чем можешь. Мне нужен номер телефона одного из наших.

В голосе Эда прозвучала нерешительность, когда он спросил:

— Кого ты имеешь в виду?

Джимми зашикал:

— Ничего не говори, можешь навредить.

Ричард успокаивающе закивал.

— Мне нужна фамилия того парня, который пару раз приходил на наши встречи. Его зовут Дуайт. Припоминаешь его? Он был...

— Прости, Ричард, я не могу назвать тебе его фамилию. Я удивляюсь, что ты спрашиваешь.

— Но понимаешь, мой друг может пострадать, если...

— Осторожнее, — шипел Джимми.

— ...И это может быть связано с этим парнем.

Ричард нервно тер лоб, досадуя на Джимми, который торчал у него над душой. Словно он, Ричард, сдает экзамен перед этим мальчуганом.

— Я мог бы рассказать тебе об этом подробнее, но не сейчас. Поверь мне на слово.

— Я не уверен, что это так...

— Послушай, Эд. Я священник и говорю тебе: это в самом деле вопрос жизни и смерти.

На другом конце провода молчали. Затем Эд снова заговорил:

— О'кей, о'кей. Наверное, я не должен этого делать. Но как я могу пренебречь просьбой священника? Не вешай трубку секунду, ладно?

Ричард слышал шаги Эда. Он улыбнулся Джимми, прикрывая микрофон рукой.

— Он сейчас проверит. Возможно, нам повезет.

Через несколько секунд Эд вернулся к телефону.

— Ричард?

— Да. Слушаю. — Ричард схватил со стола ручку и приготовился записывать.

— У меня нет данных на этого парня. Но самого его я помню. Параноидальный тип. Вскоре после того, как он приехал в последний раз, он звонил мне и интересовался конфиденциальностью наших встреч. Потребовал отослать ему обратно его письмо с именем и адресом. Ты знаешь, иногда это случается. Люди опасаются.

— Да-а, — протянул Ричард разочарованно. Его эйфория мгновенно улетучилась. — А так ты не помнишь его фамилии?.. Ну ладно, все равно спасибо, Эд.

Ричард положил трубку на рычаг и поглядел на Джимми.

— Очень жаль... — Ричард копался в своей памяти, пытаясь вспомнить, не упоминал ли этот тип когда-нибудь свою фамилию в разговоре с ним. Но в памяти не сохранилось ничего подобного.

— Ладно, пошли.

Джимми вышел на улицу. Ричард последовал за ним.

Глава 18

Мирэнда

жалела, что не надела чего-нибудь потеплее. Черные кружевные перчатки с отверстиями для пальцев выглядели потрясающе, особенно когда из них выглядывали ее длинные красные ногти. Но пальцы начинало щипать от холода.

Сегодня вечером она оделась исключительно в черное: длинное черное атласное платье, которое она нашла в магазине подержанных товаров, черные сапоги на шнуровке и в довершение всего черное шерстяное, струящееся волнами пальто. Черный цвет ее одежды удачно контрастировал с рыжими волосами, подчеркивая их яркий цвет. В волосы она вплела нитку фальшивых бриллиантов. Меня до сих пор не сняли, наверное, потому, думала Мирэнда, что я выгляжу устрашающе шикарно: слишком хороша для проститутки, слишком красива, чтобы сделать такое предложение. Не обращались из опасения получить отпор.

Она физически ощущала вибрацию, исходившую от пассажиров проплывавших мимо машин. Ощущала флюиды их желания и читала их страхи.

Не будь так чертовски холодно, она упивалась бы всем этим. Теперь же она пыталась установить контакт глазами с парнями из проходивших мимо машин. Когда ей удавалось поймать чей-то взгляд, она улыбалась сидевшему за рулем человеку и посылала ему телепатический сигнал: «Ты хочешь меня — ты можешь получить».

Улица тоже была хороша — холод придавал ей особую суровую красоту: неон уличных вывесок отражался на изморози мостовой, сухо поскрипывали по асфальту шины. Субботняя ночь. И даже здесь, на окраине, было оживленно, люди выходили из баров, и с ними вместе из дверей вырывались «клубы сигаретного дыма и пары алкоголя. Доносились звуки музыки из игрального автомата: «Вижу, как ты медленно проходишь, улыбаясь каждому встречному...»

Мирэнда знала эту песню, но думала, что эта строчка из «Мальчиков лета», предназначалась ей. Все предначертано судьбой — случайностей не бывает.

Она оглянулась на бар: очень хотелось войти туда, но девушка знала, что ей не удастся пройти дальше вышибалы, стоявшего у самой двери. Нет смысла даже пытаться, как она уже делала много раз.

Но она улавливала запахи пива, виски, вина в те мгновения, когда открывалась и снова захлопывалась дверь, и от этих запахов ей становилось теплее, но все равно очень хотелось есть.

Господи, когда же она станет старше и сможет занять свое место в баре, как вон та, что идет позади нее. Она будет сидеть на высоком стуле, как королева, и прихлебывать из своего стакана — предмет общего внимания, а ей без разницы, она вкладывает сигарету в длинный мундштук из слоновой кости и пьет свой аперитив.

Дело будущего, но сегодня она должна заполучить свою бутылку «Сиско». Мирэнда потерла озябшие руки.

— Уж бутылку-то я заработаю. Свою законную, которая согреет и усыпит. Скоро... скоро он появится и «снимет» меня.