Шрифт:
Владимир Пугач
Эпизод
"...А прямо пойдешь - живым не вернешься".
Плюнул витязь на камень, пришпорил каблуками коня и поскакал по росистой траве навстречу солнцу. Ласковый ветерок приятно холодил грязные пальцы, торчащие из драного сапога. Тупое копье болталось поперек седла, шлем сползал на глаза, старая кольчуга бренчала всеми
Все темнее и глуше лес. Уже и круче заворачивает дорога, бежит к громадной, черной, словно шерстью покрытой горе. Какую судьбу готовишь ты, большая дорога, тому, кто осмелился довериться твоим поворотам?
Грубый каменный крест у обочины и череп лошадиный под крестом. Печальная ворона хрипло бурчит запоздалое свое предупреждение. Не слышит витязь - скачет, торопится: дорога заворачивает - что там? Сердце витязя бьется в предвкушении подвига, славы, счастья.
...Змей Горыныч, кряхтя, вылез из пещеры и прислушался.
Пели птицы и звенели подковы.
– Несет кого-то черт...
– устало сказал Змей.
– И камень же поставил, нет, все равно лезут. Даже больше, чем раньше. О-хо-хо.
И нехотя пошел к дороге.
Витязь вылетел из-за поворота на широкий луг перед пещерой, истертый бесконечными битвами, усеянный обломками мечей и обрывками кольчуг. Небольшая змея подняла треугольную голову из травы, скептически свистнула и поползла прочь.
– Опять консервы...
– брезгливо пробурчал Змей, увидев жестяной блеск на шлеме витязя.
– По три года не моются... Герои! В рот их не возьмешь, тьфу!
– И он фыркнул дымом сквозь зубы.
– А конек под ним ничего, конек свеженький!
С этими словами Змей стал поперек дороги, выставил челюсть и поплотнее уперся хвостом в землю. А витязь, не говоря долгих речей, пришпорил коня, ухватил поудобнее копье и понесся, набирая скорость, целясь Змею в грудь.
Бум-м!
Содрогнулись горы от грома и треска, по крутым склонам потекли камешки. Заспанный
Витязь завертелся с конем по лугу, вытаскивая длинный меч. Змей спокойно следил за его передвижениями - он был сыт, да и парнишка ему понравился. Наконец витязь вытащил свою железяку из ржавых ножен и пошел на второй заход, крича что-то высоким отчаянным голосом, а подскакав, брякнул Змея мечом по плечу, отскочил, подлетел вновь, брякнул по другому плечу, опять отскочил...
Змей ухмыльнулся. Сел на придорожный камень. пустил дым из ушей и спокойно посоветовал:
– Уходи лучше, дурень. А коня можешь оставить.
Конь похолодел и осторожно оглянулся. Витязь тоже.
– Не старайся, - заметил равнодушно Змей.
– Все равно я летаю быстрее, чем ты бегаешь.
И, вытащив из кармана штанов здоровенную флягу, поболтал ею, похлебал из горлышка, утер морду лапой, посидел немного в меланхолии и заговорил наставительно:
– И чего тебя сюда принесло? Ты что, не читал на камне написанного? Или, может, я тебя трогал? Ты ж думай, на кого кидаешься, - при этих словах Змей сложил и показал витязю полуметровый кулак, - если ты умеешь думать, конечно. Да только думать ты не умеешь, тебе абы подвиг совершить, а зачем, для чего - не знаешь... Нарожали вас, пацанов, и выпустили в мир... Мясо.
– Неожиданно заключил он, встал, постоял немного, словно раздумывая, и вдруг: "Кха!" - резко выбросил вперед правую лапу. Через секунду по дороге стремительно завилась пыль.
Смеясь, Змей смотрел вслед ошалело удирающему витязю.
– Скачи, скачи, дурачок. Сме-елый... Эти еще ничего, безвредные. Вот, погодя немного, на танках начнут приезжать - придется на другую планетку перебираться. Эх, жизнь, жизнь...
И, горестно плюнув на кустик подорожника, полез обратно в пещеру досыпать.