Эпоха рыцарства

Брайант Артур

Все это, будучи великим военачальником, предвидел Брюс. Именно поэтому вместо того чтобы ждать атаки англичан, он решил предупредить ее. Используя свои шилтроны в качестве медленно движущейся стальной стены, он хотел сосредоточить все огромные силы захватчиков на небольшом пространстве с таким расчетом, чтобы англичане продвигались по карсту, пока не достигнут пролива Форт. Тогда он выдвинул вперед правый фланг своих войск и направил своих надежных пехотинцев к северу вдоль речки, и, пока противник не осознал его маневр, согнал вражеские войска в одно место, где мог его уничтожить.

До сих пор, пытаясь в течение девяти лет поймать непокорного шотландца, предводители английского рыцарства сталкивались только с выжидательной тактикой Брюса, осторожного командира, который постоянно исчезал в туманах родной страны,

оставляя противника умирать от голода среди бесплодных гор. Теперь, как и их подчиненные, командующие гарнизонами, которые уже давно узнали его внезапные атаки на одиноких болотах и полуночные эскалады, они познакомились с другой тактикой Брюса. Как только Роберт выбирал нужный момент, он становился отважнее льва. Главную опасность для него представляли английские и валлийские лучники, которые одни могли посеять замешательство в сомкнутых рядах шилтронов. У него было всего лишь пятьсот конников, но он знал, когда их надо посылать в бой. Большинство вражеских стрелков до сих пор находились в тылу беспорядочно столпившихся английских рыцарей, которые пытались сдержать надвигавшихся копьеносцев, и их стрелы попадали не только в противника, но и в своих соотечественников. Но некоторое их количество к тому моменту заняли позицию на левом фланге англичан и начали стрелять в плотно сомкнутые ряды шотландской пехоты. Увидев, что его пешим воинам грозит опасность, Брюс приказал маршалу отправить конников обойти фланг и напасть на стрелков.

Этот шаг был весьма успешным. Спустя несколько минут лучники были перебиты и англичане потеряли один из двух своих главных козырей. Другие рыцари, чьи лошади все больше и больше увязали в зыбкой почве, не сумев развернуться, оказались в совершенно беспомощном положении. Они не могли разорвать или остановить сужающееся кольцо шотландских копий, и их постепенно оттесняли на еще меньший островок твердой почвы, когда воины Брюса отрезали их с юга и теснили к болотам и топям пролива. Теперь, король Роберт, уловив удобный момент, решил ввести в бой свой резерв, спрятанный в лесу к западу от стерлингской дороги. Воззвав к Магнусу Огу, МакДональду с островов словами, которые до сих пор сохранились на гербе Кланранальда: «Я всегда надеюсь на тебя», он бросил островитян против отступавших англичан, тесня их к месту в миле или более к востоку от церкви Св. Ниниана, где Бэннокберн сужался в бурлящий поток. Именно туда и двигалась английская конница, в то время как шотландские командиры кричали: «Дави! Дави!», и копьеносцы, сохраняя свои стальные ряды, поддержали крик: «Дави их, они проиграли! Проиграли!»

Когда на узком пространстве, оставшемся у англичан под давлением шотландских копий, началась свалка из упавших рыцарей и до смерти перепуганных лошадей, еще одна сила вступила в бой. Появившийся из леса на холме из-за церкви Св. Ниниана «маленький народ», а вместе с ним и те, кто следовал вместе с армией Брюса, вступил на поле боя, внося свою долю, убивая и грабя всех, кого только можно. Они стали той сетью, которую победитель набросил на умирающего зверя, все в пределах видимости было заполнено павшими духом захватчиками, в отчаянии пытавшихся спастись. Речка кишела английскими рыцарями и лошадьми, тонущими под весом брони, в то время как копьеносцы взяли спасшихся в кольцо, и лучники и следовавшие за воинами люди, вступившие в схватку, рубили их мечами и кинжалами.

В это время началась паника; все было вновь как на Стерлингском мосту. Англичане находились далеко от дома в дикой неприятельской стране; путь к отступлению отрезан безжалостным врагом и топями поймы. Единственным выходом был путь на север по узкой долине в Стерлинг. Первой мыслью тех, кто оставался на поле брани, было спасти короля. Высокий Плантагенет, чья лошадь была убита прямо под ним, помогал расчищать путь своим боевым топором, в то время как его свита вместе с ним протискивалась через толкающихся людей к северу. Сэр Жиль д'Аржентин, самый прославленный рыцарь после Брюса и Дугласа на поле боя, охранявший Плантагенета до тех пор, пока тот не вышел из толчеи, затем повернул назад и ринулся в самую гущу сражения, чтобы умереть. «Что касается меня, – были его прощальные слова, – я не привык бежать; и я так не поступлю. Да хранит вас Бог!»

Когда Эдуард достиг стен Стерлинга, правитель замка напомнил ему, что было бы неразумно оставаться

здесь, так как он обязан капитулировать по условиям ранее заключенного с Брюсом перемирия. Королю остался единственный выход: сделать большой крюк, обходя с запада тыл шотландской армии. С пятьюстами человеками свиты он отправился в неизвестность, дав клятву одарить общину братьев-кармелитов, если он достигнет пределов Англии целым и невредимым. Не сходя с седла день и ночь, по пятам преследуемый Дугласом, он добрался до замка Данбар, где сел на судно, идущее в Берик.

Остальным повезло гораздо меньше. Констебля, бежавшего по направлению к Карлайлу с графом Ангусом и другими приверженцами Баллиоля, выдал правитель замка Ботуэлл. Многих взяли на поле боя, включая хранителя малой печати, которая также попала в руки шотландцев. Около пятисот аристократов высшего ранга стали пленниками. Тысячи людей, включая семьсот рыцарей и многих из крупных английских лордов, сгинули в пойме реки или в водах Форта, или же были убиты местными жителями. Из магнатов, сопровождавших короля в Шотландию, только Пемброк, бежавший пешком с горстью валлийских лучников, добрался до Англии.

Если бы Брюс командовал большими силами конников, вряд ли кому-либо из захватчиков удалось спастись. Его трофеи включали в себя королевский гардероб, множество ювелирных изделий и церковное облачение, которое англичане взяли с собой в надежде отпраздновать победу, и более Ј 200000 в слитках, много миллионов в современных деньгах. Весь королевский обоз и военная касса остались в руках Брюса. Он обходился с пленниками со всем великодушием и благородством. Сэр Мармадьюк де Твенж, английский герой разгрома у Стерлингского моста, после ночи, проведенной в кустах, сдавшийся лично шотландскому королю на следующий день, был отпущен домой без выкупа. Почти в течение года после «Битвы у заводей», как назвали ее англичане, вереница посредников приезжала в Шотландию с охранными свидетельствами, чтобы вести переговоры об обмене пленниками. В обмен на освобождение Херефорда Брюс добился возвращения своей жены, дочери, принцессы Марджори, молодого графа Мара и старого покровителя Уоллеса, ослепшего после семилетнего заключения, епископа Уишарта.

* * *

После Гастингса Бэннокберн был крупнейшим поражением в английской истории. Он положил конец любой реальной надежде на отвоевание Шотландии силой оружия. В течение поколения шотландцы страдали от вторжений в их территории. Теперь под началом Дугласа и Рэндолфа они перешли в наступление. Изгнав англичан из всех уголков своей родины за исключением Берика, они перешли границы, сожгли Эпплби и дошли почти до Ричмонда, после чего вернулись обратно с богатыми трофеями. Перед Рождеством они вернулись, чтобы разграбить Тайнсайд. И так как правительство в Вестминстере не было готовым признать независимость Шотландии и не могло противостоять ей, жителям северных графств приходилось самим ставить определенные условия. Камберленд и Дарем платили выкуп за перемирие, а Тайнсайд принес оммаж шотландскому королю. Это очень напоминало дни после падения Римской стены [239] .

239

Разорение севера было так велико, что в папской оценке церковного имущества, сделанной в 1318 году, в епархиях Дарема и Карлайла отмечалось снижение их ценности на пять шестых со времени последней оценки в 1291 году. Tout, Edward II, 236.

Летом 1315 года, когда предложение Брюса о постоянном мире было отвергнуто, шотландцы вновь перешли в наступление. К ним присоединилось множество английских преступников и изгоев, кроме того, из-за слабости Короны целостность северного народа была нарушена. Дуглас опустошил Дарем и сжег Хартпул; Карлайл был спасен исключительно благодаря мужеству его правителя, сэра Эндрю Харклая, а также отправлению основных сил шотландской армии в Ирландию. Ведь зимой после битвы при Бэннокберне, воодушевленный победой своих собратьев-кельтов, Дональд О'Нейл, номинальный король Тирона, отверг вассальную зависимость от Англии и пригласил брата Брюса надеть ирландскую корону. 26 мая 1315 года, не устоявший перед искушением вступить в азартную игру, предполагаемый наследник высадился в Ларнской бухте.